iером. Серафимъ РПЦЗ(В)

Го́споди Iису́се Хрiсте́, Сы́не и Сло́ве Бо́жiй, Богоро́дицы ра́ди, поми́луй мя.

Previous Entry Share Next Entry
«Посланіе Святѣйшаго Патріарха Тихона» и «О вегетаріанствѣ».
oseraphim
       Посланіемъ Святѣйшаго Патріарха Тихона въ исторіи не только Помѣстной Руской Церкви, но и Вселенской вписывается новая драгоцѣ́ннѣйшая страница повѣствованія о мужествевномъ служеніи Церкви Завѣтамъ Хрiстовымъ, правдѣ и человѣчеству. Оно собираетъ разсѣянныя силы Церкви и подъ Ея кро́вомъ или около Ея ограды объединяетъ все, что есть честнаго, разумнаго, здороваго въ странѣ.
       Посланіе проникнетъ въ самые захолу́стные углы, и никакія усилія современной власти не смогутъ предотвратить этого. Гроз- ное слово обличенія и преще́нія пройдетъ отъ края и до края по всему лицу Руской Земли и дойдетъ до слуха всѣхъ: и тѣхъ, кто сто- итъ въ оградѣ Церкви, и тѣхъ, кто находится далеко отъ Нея. При- говоръ высшаго суда, суда религіозной совѣсти, Хрiстіанскаго соз- нанія вынесенъ, провозглашенъ, и власти, опирающейся на наси- ліе, изувѣрство, построившей свою власть на преступности однихъ и невѣжествѣ другихъ, открыто противопоставлена сила духа, му- жество совѣсти, твердость Исповѣдника, непоколебимая стойкость
       
Вѣры, черпающая силы въ непреложномъ обѣтованіи Божественнаго Крестоносца: Сози́жду Це́рковь Мою́, и врата́ а́довы не одолѣ́ютъ Ей.
       Сотни, тысячи и десятки тысячъ пастырей, это – живые передатчики, при́званные долгомъ своего служенія и своей іерейской совѣсти не только огласить Посланіе, довести о немъ до свѣ́дѣнія своей паствы, но и претворить слово въ дѣло, стать первыми въ ряда́хъ духовныхъ борцовъ за Истину Хрiстову, за Церковь Хрiстову, – и они исполнятъ этотъ свой долгъ. Тысячи и сотни тысячъ вѣрующихъ съ чувствомъ благоговѣ́нія примутъ посланіе, и́бо въ глубокой болѣзненной скорби, которой продиктовано это Посланіе, нашли свой откликъ и ихъ скорбь, ихъ страданія, вопль ихъ измученной, истерзанной, попираемой совѣсти. Мужественный голосъ Вождя Церкви есть голосъ всей Церкви, даже болѣе: всей страны, глубоко́ взволнованной страшными преступленіями.
       Затронуты и подвергаются глумленіямъ не тѣ или другіе политическіе или соціальные устои жизни. Въ водоворотѣ гражданской смуты и борьбы отвергается и попирается ногами на каждомъ шагу, каждую минуту элементарнѣйшее право человѣка – на жизнь, попирается въ неслыханныхъ досе́лѣ условіяхъ. На позорище всенароднаго безстыдства святотатственно выносятся высочайшія цѣнности религіознаго упованія, драгоцѣннѣйшія святыни человѣческаго духа. «Благодатныя Таинства, освящающія рожденіе на свѣтъ человѣка, или благословляющія супружескій союзъ семьи Хрiстіанской, открыто объявляются ненужными, излишними; Святые Храмы подвергаются или разрушенію чрезъ разстрѣлъ изъ орудій смертоносныхъ (Святые Соборы Кремля Московскаго), или ограбленію и кощунственному оскорбленію (часовня Спасителя въ Петроградѣ); чтимыя вѣрующимъ народомъ Обители Святыя (какъ Александро-Невская и Почаевская Лавра) захватываются безбожными властелинами тьмы вѣка сего и объявляются какимъ-то якобы народнымъ достояніемъ; школы, содержавшіяся на средства Церкви Православной и подготовля́вшія пастырей Церкви и учителей Вѣры, признаются излишними и обращаются или въ училища безвѣрія, или даже прямо въ разсадники безнравственности. Имущества монастырей и церквей Православныхъ отбираются подъ предлогомъ, что это – народное достояніе, но безъ всякаго права и даже безъ желанія считаться съ законною волею самого народа». Это слова изъ Посланія Святѣйшаго Патріарха, и мы знаемъ, что они говорятъ только о томъ, что каждый день совершается у насъ. За тѣ немногіе дни, которые прошли со времени написанія Посланія, появились новые Декреты, произошли новые факты, которые находятся въ полномъ соотвѣтствіи съ прежними. Обстрѣляна разрушена величайшая Святыня Укра́йны, Кіево-Печерская Лавра. По новому Декрету, который названъ совѣтомъ народныхъ комиссаровъ, очевидно въ ироническомъ смыслѣ, «Декретомъ о свободѣ совѣсти», Православные приходы лишены всякихъ юридическихъ правъ; у нихъ о́тнята самая́ возможность дальнѣйшаго существованія, и даже вопросъ о томъ, имѣютъ ли право вѣрующіе молиться въ своемъ храмѣ, выстроенномъ ихъ трудомъ, на ихъ трудовые гроши́, долженъ будетъ рѣшаться мѣстными самочинными организаціями и можетъ быть рѣшенъ ими въ отрицательномъ смыслѣ.
       Посланіе Святѣйшаго Патріарха дойдетъ до слуха всѣхъ вѣрующихъ, и́бо то, что преисполняетъ сердце Кормчаго Православной Церкви глубокою болѣзненною скорбію, преисполня́етъ его и сердца всѣхъ вѣрныхъ чадъ Церкви. Оно найдетъ могучій откликъ, и́бо безстрашно, мужественно вскрываетъ подлинныя гнилыя и зловонныя язвы нашей дѣйствительности.
       Политическіе въ собственномъ смыслѣ этого слова вопросы въ Посланіи не затрагиваются. Осуждается не партія съ ея политической программой, но преступная воля, превращающая страну въ сплошной пожаръ Гражданской войны и въ безкрайное море крови. Осуждается не власть, хотя бы партійная и односторонняя, но власть, которая «проявляетъ всюду только самое разну́зданное своеволіе и сплошное насиліе надъ всѣми и въ частности надъ Святою Церковью Православной». Осуждается не опредѣленный государственный строй, но «дѣло сатанинское». Здѣсь вскрывается подлинная сущность переживаемой нами трагедіи. Съ вѣковыхъ вершинъ Хрiстіанской Истины съ полной отчетливостью обрисовывается дѣйствующая причина тѣхъ ужасовъ нашей жизни, которые не поддаются никакому описанію, того безумія, которое охватило громадную часть многомилліоннаго народа, того безстыдства, которое нагло торжествуетъ свою побѣду во всѣхъ почти городахъ и селахъ. Изъ-за прекрасныхъ словъ о братствѣ и равенствѣ, изъ-за понятныхъ все-таки словъ о классовой борьбѣ выступаетъ темная мрачная сила зла, Апокалипси́ческій звѣрь изъ бездны; въ страданіяхъ и бѣдствіяхъ Родины переворачивается страница общей міровой трагедіи: борьбы добра и зла. Прямыя линіи переживаемыхъ нами событій уходятъ въ безконечную даль вѣчной борьбы Хрiста и сатаны. Отсюда понятно и грозное слово обличенія и прощенія Вождя Руской Церкви: «Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавыя расправы. Вѣдь то, что творите вы, не только жестокое дѣло, это – поистинѣ дѣло сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому въ Жизни будущей – загробной и страшному проклятію потомства въ жизни настоящей – земной. Властію, данною намъ отъ Бога, запрещаемъ вамъ приступать къ Тайнамъ Хрiстовымъ, анаѳема́тствуемъ васъ, если только вы носите еще имена Хрiстіанскія и хотя по рожденію своему принадлежите къ Церкви Православной».
       Но Истина Хрiстова не только раскрываетъ подлинную природу переживаемыхъ нами событій. Она диктуетъ также и опредѣленную линію поведенія. Она требуетъ отъ вѣрныхъ жертвеннаго подвига.
       Кровь Мучениковъ за Церковь Хрiстову уже про́лита, она проливается. Страданія пришли, они усугубя́тся еще. Руская Церковь въ Терновомъ Вѣнцѣ подымается на свою Голгоѳу, и Вождь Ея, тишайшій, кроткій, незлобивый, вѣрный пастырь Хрiстовъ, Святѣйшій Патріархъ Тихонъ, зоветъ всѣхъ вѣрныхъ чадъ Церкви подняться вмѣстѣ съ нимъ на Голгоѳу любви Хрiстовой и силѣ внѣшней противопоставить силу святаго воодушевленія, крѣпкаго стоя́нія за Церковь даже до смерти. Этотъ призывъ не остается и не останется безотвѣтнымъ. Церковь, о Которой легкомысленно утверждали, что Она въ параличѣ, Церковь объ одеждахъ Которой метали уже жребій, нынѣ собираетъ всѣхъ вѣрныхъ и подымается въ лучезарной красотѣ Терноваго Вѣнца Хрiстова. Профессоръ А. И. Сагарда.
       Источникъ: А. Сагарда. «Посланіе Святѣйшаго Патріарха». // «Прибавленія къ Церковнымъ Вѣ́домостямъ, изданіе Православной Руской Церкви. Еженѣдельное изданіе». № 3-4. 31 Января 1918 года. – Пг.: Тνпографія М. П. Фроловой (влад. А. Э. Коллинсъ), 1918. – С. 149-151.

Вегетаріанство и его отличіе отъ Хрiстіанскаго Поста.
       Х
рiстіанскій Постъ многократно и многообразно подвергался нападеніямъ и нареканіямъ со стороны «пло́тскихъ» людей. Нападенія эти становятся тѣмъ ожесточе́ннѣе, чѣмъ болѣе въ извѣстное время люди хо́дятъ по пло́ти и заботятся объ угожденіи ей. Въ такія времена господства плоти и измельчанія духа, голосá въ защиту Поста раздаются рѣдко и робко. Тѣмъ прія́тнѣе слышать голосъ въ пользу Поста, раздавшійся въ наши дни изъ міра свѣтскаго, который далеко не часто поетъ въ унисонъ съ міромъ духовнымъ, Церковнымъ. Разумѣемъ вегетаріанское движеніе, возникновенію котораго оставалось бы только радоваться, если бы сами вегетаріанцы не допускали въ своемъ ученіи не малыхъ промаховъ и погрѣшностей.
       Подъ именемъ вегетаріанства разумѣется такое направленіе въ воззрѣніяхъ современнаго общества, которымъ допускается употребленіе въ пищу только растительныхъ продуктовъ, а не мяса и рыбы [лишь нѣкоторые вегетаріанцы допускаютъ употребленіе въ пищу молока и яи́цъ] (отсюда произошло и названіе вегетаріанства – отъ латинскаго слова vegetare – произростать). Въ защиту своего ученія вегетаріанцы приводятъ данныя 1) изъ анатоміи: человѣкъ принадлежитъ къ разряду существъ плодоядныхъ, а не всеядныхъ и плотоядныхъ; 2) изъ органической химіи: растительная пища содержитъ все необходимое для питанія и можетъ поддерживать силы и здоровье человѣка въ той же степени, какъ и пища смѣшанная, т.-е. животно-растительная; 3) изъ физіологіи: растительная пища лучше усвоя́ется, чѣмъ мясная; 4) изъ медицины: мясное питаніе возбуждаетъ организмъ и сокращаетъ жизнь, а вегетаріанское, напротивъ, сохраняетъ и удлиняетъ ее; 5) изъ экономіи: растительная пища дешевле мясной; 6) приводятся наконецъ и нравственныя соображенія: убиваніе животныхъ противно нравственному чувству человѣка, тогда какъ вегетаріанство вноситъ миръ и въ собственную жизнь человѣка, и въ его отношенія къ міру животныхъ [всѣ эти данныя подробно раскрыты въ сочин. «Научныя основанія вегетаріанства», «Вегетаріанская кухня» и др.]. Нѣкоторыя изъ этихъ соображеній высказывались еще въ глубокой древности, въ мірѣ языческомъ (Пиѳагоромъ, Платономъ, Сакіа-Муни); въ мірѣ Хрiстіанскомъ они чаще повторялись, но все же высказывавшіе ихъ были единичными личностями и не составляли общества; только въ половинѣ нынѣшняго [XIX] столѣтія въ Англіи, а затѣмъ и въ другихъ странахъ возникли цѣлыя общества вегетаріанцевъ. Съ тѣхъ поръ движеніе вегетаріанское все болѣе и болѣе возростаетъ; все больше и чаще встрѣчается послѣдователей его, которые ревностно распространяють свои взгляды и стараются осуществить ихъ на дѣлѣ; такъ, въ Западной Европѣ есть не мало вегетаріанскихъ ресторановъ (въ одномъ Лондонѣ ихъ до 30), въ которыхъ кушанья готовятся исключительно изъ растительной пищи; издаются книги вегетаріанскаго повареннаго искусства, въ которыхъ содержатся росписанія кушаній и наставленія для притотовленія болѣе 800 блюдъ. У насъ въ Росіи также есть послѣдователи вегетаріанства, къ числу которыхъ принадлежитъ и извѣстный писатель гр. Левъ Толстой.
       Вегетаріанству обѣщаютъ [напр., проф. Бекетовъ въ брош. «Питаніе человѣка» и въ «Энциклопедическомъ Словарѣ Брокга́узена и Ефро́на», т. V, 691] широкое будущее, такъ какъ, говорятъ, человѣчество волею неволею въ концѣ концевъ придетъ къ способу питанія вегетаріанцевъ. Уже и теперь въ нѣкоторыхъ странахъ Европы замѣчается явленіе уменьшенія скота, а въ Азіи это явленіе почти уже совершилось, особенно въ наиболѣе населенныхъ странахъ – въ Китаѣ и Японіи, такъ что въ будущемъ, хотя и не близкомъ, совсѣмъ не будетъ скота, а слѣдовательно и мясной пищи. Если это такъ, то вегетаріанство имѣетъ ту заслугу, что его послѣдователи разрабатываютъ способы питанія и образа жизни, къ которому рано или поздно люди должны будутъ примкнуть. Но кромѣ этой проблематичной заслуги вегетаріанству принадлежитъ та несомнѣнная заслуга, что оно предъявляетъ по адресу нашего сластолюбиваго и изнѣженнаго вѣка настойчивый призы́въ къ воздержанію.
       «Присмотритесь, – говоритъ Толстой, – къ нашей жизни, къ тому, чѣмъ дви́жимо большинство людей нашего міра; спросите себя, какой главный интересъ этого большинства? И какъ ни странно это можетъ показаться намъ, привыкшимъ скрывать наши настоящіе интересы и выставлять фальшивые, искусственные, главный интересъ жизни большинства людей нашего времени – это удовлетвореніе вкуса, удовольствіе ѣды. Начиная съ бѣднѣ́йшихъ до богатѣ́йшихъ сословій общества, обжорство, я думаю, есть главная цѣль, есть главное удовольствіе нашей жизни. Бѣдный, рабочій народъ составляетъ исключеніе только въ той мѣрѣ, въ которой нужда мѣшаетъ ему предаваться этой страсти. Какъ только у него есть время и средства къ тому, онъ, подражая высшимъ классамъ, пріобрѣтаетъ самое вкусное и сладкое... А посмотрите на жизнь людей образованныхъ, послушайте ихъ разговоры. Какіе всѣ возвышенные предметы какъ будто занимаютъ ихъ: и философія, и наука, и искусство, и поэзія, и распредѣленіе богатствъ, и благосостояніе народа, и воспитаніе юношества; но все это для огромнаго большинства – ложь, все это ихъ занимаетъ между дѣломъ, между настоящимъ дѣломъ – завтракомъ и обѣдомъ, пока желудокъ по́лонъ, и нельзя ѣсть еще. Интересъ одинъ живой, настоящій интересъ большинства – это ѣда. Какъ поѣсть, что поѣстъ, когда, гдѣ? Ни одно торжество, ни одна радость, ни одно открытіе чего бы то ни было не обходится безъ ѣды. Люди притворяются, что обѣдъ, ѣда имъ не нужны, даже въ тягость; но это ложь. Попробуйте вмѣсто ожидаемыхъ ими утонченныхъ блюдъ дать имъ, не говорю – хлѣба съ водою, но каши и лапши, и посмотрите, какую бурю это вызоветъ, и какъ окажется то, что дѣйствительно есть, именно то, что въ собраніи этихъ людей главный интересъ не тотъ, который они выставляютъ, а интересъ ѣды» [«Первая Ступень» въ предисл. къ «Этикѣ пищи», XXI-XXIII]. Конечно, въ приведенной характеристикѣ современнаго общества есть нѣкоторое преувеличеніе, но есть и значительная доля правды. Посему, и настойчивый призывъ со стороны вегетаріанцевъ къ воздержанію, къ сокращенію при́хотей является какъ нельзя болѣе кстати; и еслибы они ограничились этимъ призывомъ, то оставалось бы только радоваться успѣху и росту вегетаріанскаго движенія. Но не рѣдко успѣхъ кружитъ голову и надмева́етъ человѣка. Тоже случилось и съ послѣдователями вегетаріанства: они приписываютъ ему то, чего оно не имѣетъ и не можетъ имѣть.
       Вегетаріанцы думаютъ, что еслибы люди не употребляли мясной пищи, то на землѣ давно уже водворилось бы полное благоденствіе. Еще Платонъ, который показалъ намъ примѣръ того, какъ можно умно разсуждать объ идеяхъ и т.п. высокихъ матеріяхъ и въ то же время далеко не умно рѣшать вопросы изъ области государственной и общественной жизни, – еще Платонъ въ своемъ діалогѣ «о республикѣ» корень несправедливости, источникъ войнъ и другихъ золъ находилъ въ томъ, что люди не хотятъ довольствоваться простымъ образомъ жизни и суровою растительною пищею, а ѣдятъ мясо [Уильямсъ «Этика пищи», 27]. А у другого сторонника вегетаріанства уже изъ Хрiстіанъ, анабаптиста Траіона (ум. въ 1703), находятся на этотъ счетъ слова, которыя авторъ «этики пищи» приводитъ въ своей книгѣ съ особымъ «удовольствіемъ». «Еслибы люди, – говоритъ Трайонъ, – прекратили раздоры, отказались отъ угнетенія и отъ того, чтó способствуетъ и располагаетъ ихъ къ тому, – отъ умерщвленія животныхъ и употребленія въ пищу ихъ кро́ви и мяса, – тогда въ короткое время ослабѣли-бы, а можетъ быть и совсѣмъ перестали-бы существовать между ними взаимныя смертоубійства, дiавольскія распри и жестокости... Тогда прекратится всякая вражда, не будетъ слышно жалостныхъ стоновъ ни людей ни скотовъ. Тогда не будетъ ни потоковъ крови убитыхъ животныхъ, ни зловонiя мясныхъ рынковъ, ни окровавленныхъ мясниковъ, ни грома пушекъ, ни сожженія городовъ. Исчезнутъ смрадныя тю́рьмы, рушатся желѣзные затворы, за которыми томятся люди вдали отъ женъ, дѣтей, свѣжаго вольнаго воздуха; смолкнутъ вопли просящихъ пищи или одежды. Не будетъ ни возмущеній ни хитроумныхъ изобрѣтеній для разрушенія въ одинъ день того, чтó созидалось тяжкимъ трудомъ тысячъ людей, ни страшныхъ ругательствъ, ни грубыхъ рѣчей. Не будетъ ни напраснаго истязанія животныхъ непосильной работой, ни растлѣнія дѣвицъ. Не будетъ отдачи въ аренду земель и фермъ по такимъ цѣнамъ, которыя принуждаютъ съемщика изнурять и себя, и слугъ, и скотъ почти до смерти, и всетаки оставаться въ неоплатномъ долгу. Не будетъ угнетенія низшихъ высшими, не будетъ нужды за отсутствіемъ излишествъ и обжорства; смолкнутъ стоны раненыхъ; не нужно будетъ медиковъ для вырѣ́зыванія пуль изъ ихъ тѣлъ, для отнятія раздробленныхъ или поломанныхъ рукъ и ногъ. Затихнутъ крики и стоны страждущихъ отъ подагры или другихъ тяжкихъ болѣзней (въ родѣ проказы или чахотки), кромѣ неду́говъ старости. И дѣти перестанутъ быть жертвами безчисленныхъ страданій и будутъ такими-же здоровыми, какъ ягнята, телята или дѣтеныши всякихъ иныхъ животныхъ, не знающихъ неду́говъ» [«Этика пищи», 138 и 140]. Вотъ какую обольстительную картину рисуютъ вегетаріанцы, и какъ легко всего этого достигнуть: сто́итъ не ѣсть мяса, и на землѣ водворится настоящій Рай, жизнь безмятежная и безпечальная.
       Позволительно, однако, болѣе чѣмъ усумни́ться въ осуществимости всѣхъ ра́дужныхъ мечтаній вегетаріанцевъ. Хотя они и заявляютъ, что «ихъ система поражаетъ самый корень зла и обѣщаетъ выгоды не утопическія» [«Этика пищи», 280], однако отъ того, что люди перестанутъ ѣсть мясо, едва-ли водворится на землѣ Рай, Царство Божіе, и́бо Ца́рствіе Бо́жіе, по премудрому слову Ап. Паνла, не пи́ща и питіе́, но пра́ведность, миръ и ра́дость въ Свято́мъ Ду́хѣ (Рим. 14:17). Хрiстіанское Ученіе   в с е г д а   было чу́ждо духа мечтательности. Оно тѣмъ и отличается отъ разныхъ утопическихъ теорій, что   я с н о   различаетъ идеалъ и дѣйствительность и, указывая человѣческимъ стремленіямъ конечную цѣль въ идеалѣ, въ то же время никогда не теряетъ изъ виду и дѣйствительности. А въ этой-то дѣйствительности и невозможно полное осуществленіе идеальнаго счастья. Ну́жды, горе и ссоры всегда будутъ отравлять земную жизнь человѣка, всегда будутъ спутниками въ нашемъ настоящемъ состояніи, такъ какъ причина этихъ несчастныхъ явленій не внѣшняя, не случайная и преходя́щая, а глубочайшая, внутренняя, заключающаяся въ грѣховномъ состояніи само́й природы человѣка, въ   п о в р е ж д е н і и   ея́ грѣхомъ. Пока такое состояніе человѣческой природы будетъ продолжаться, пока неизмѣнятся въ корнѣ ненормальныя условія нашей жизни, пока не возстановятся у насъ правильныя отношенія къ Богу, къ собственному назначенію и къ внѣшнему міру, т.-е. пока настоящая жизнь не смѣнится новою Вѣчною Жизнью, пока не откроется для человѣчества но́вое Не́бо и но́вая Земля́, въ кото́рыхъ пра́вда живе́тъ (2 Петр. 3:13), – до тѣхъ поръ всегда будутъ ну́жды, бѣдность, горе и болѣзнь. А такъ какъ корень всѣхъ этихъ бѣдствій лежитъ гораздо глубже, чѣмъ думаютъ вегетаріанцы и подобные имъ мечтатели, то и средство, на которое они указываютъ, одно само по себѣ не можетъ уврачевать зла: оно слишкомъ для этого мало́, поверхностно и незначительно.
       То правда, что воздержаніе вообще и въ частности отъ употребленія мясной пищи обу́здываетъ наши страсти и по́хоти пло́тскія, даетъ бóльшую легкость нашему духу и помогаетъ ему высвободиться изъ подъ владычества плоти и покорить ее своему господству и управленію. Однако, было-бы ошибочно полагать это тѣлесное воздержаніе въ основу нравственности, выводить изъ него всѣ высокія нравственныя качества и думать вмѣстѣ съ вегетаріанцами, что «растительная пища сама по себѣ создаетъ много добродѣтелей» [«Этика пищи», 215]. Вопреки мечтамъ вегетаріанцевъ, одинъ изъ подвижниковъ благочестія (Преп. Іоаннъ Кассіа́нъ), которыхъ, конечно, никакъ уже нельзя заподозрить въ небреженіи къ Посту, при видѣ тра́пезы которыхъ, напротивъ, даже Ангелы Небесные радовались, по выраженію Св. Іоанна Златоуста, – говорилъ, что «мы не полагаемъ надежды на одинъ Постъ (тѣлесный). Онъ не есть самъ по себѣ бла́го, или самъ по себѣ необходимъ. Онъ съ пользою соблюдается для пріобрѣтенія чистоты сердца и тѣла, чтобы, притупи́въ жало плоти, человѣкъ пріобрѣлъ умиротвореніе духа. Но Постъ иногда обращается даже въ погибель души, если неблаговре́менно соблюдается. Надобно стараться, чтобы тѣ добродѣтели, которыя составляюхъ истинное добро, были пріобрѣтаемы Постомъ, а не для Поста должны быть совершаемы дѣйствія тѣхъ добродѣтелей. Итакъ для того полезно сокрушеніе плоти, для того къ нему должно быть присоединяемо врачество́ воздержанія отъ пищи, чтобы чрезъ него мы могли достигнуть любви, въ которой заключается неизмѣнное и постоянное добро» [«Монашеская жизнь по изрѣченіямъ о ней подвижниковъ», вып. 1, 77-73]. Значитъ, постъ тѣлесный служитъ только средствомъ и пособіемъ для пріобрѣтенія добродѣтелей – чистоты и цѣломудрія и долженъ необходимо соединяться съ Постомъ духовнымъ, – съ воздержаніемъ отъ страсте́й и пороковъ, съ удаленіемъ отъ худыхъ помысловъ и злыхъ дѣлъ. А безъ этого самъ по себѣ онъ не достаточенъ для спасенья. Не дѣлаемъ выписокъ о семъ изъ твореній Свв. Отцовъ, такъ какъ трудно «вмѣстити пи́шемыхъ»: всѣ Отцы и подвижники согласно учатъ, что истинный Постъ бываетъ тогда, когда человѣкъ воздерживается отъ зла. Въ замѣнъ всего приведемъ характерный разсказъ о Св. Макаріи Великомъ. Ему однажды самъ искуситель сказалъ: «Я не силе́нъ противъ тебя, Макарій. Все, чтó ты дѣлаешь, и я дѣлаю. Ты постишься, а я совсѣмъ не ѣмъ. Ты бодрствуешь, а я совсѣмъ не сплю. Однимъ только ты побѣждаешь меня». «Чѣмъ-же?» спросилъ Макарій. «Смиреніемъ, – отвѣчалъ діаволъ. – Вотъ почему я не силе́нъ противъ тебя» [«Монашеская жизнь», 101]. Отсюда видно, что нельзя еще возлагать всѣ надежды на одинъ тѣлесный постъ.
       Не считая одного тѣлеснаго поста достаточнымъ для спасенія, подвижники благочестія въ тоже время не признавали и того, чтобы Постъ этотъ былъ для всѣхъ всегда обязателенъ (какъ хотять того вегетаріанцы; и́бо, говоритъ Св. Нилъ Со́рскій, «всѣ организмы невозможно подчинять одному и тому же правилу: тѣла́ имѣютъ большо́е различіе въ силѣ, какъ мѣдь и желѣзо въ сравненіи съ воскомъ» [«Монашеская жизнь», 68]. Проповѣдуя только постоянную умѣренностъ въ пищѣ и питіи и сами воздерживаясь отъ вкушенія мяса, они для другихъ не запрещали вкушенія по времена́мъ мясной пищи. Нужно все употреблять во славу Божію, – говорили они, – ни отъ чего совершенно не удаляясь, какъ дѣлаютъ еретики, безразсудно отвергающіе то, чтó Богъ сотворилъ весьма хорошимъ. Отъ всѣхъ находящихся снѣ́дей, хотя бы и сладкихъ, нужно брать по немногу. Таково разсужденіе мудрыхъ, а не то, чтобы нѣкоторые ро́ды пищи выбирать, а другіе оставдять; да́бы и Бога благодарить и сохранить ненадме́нность души: такъ мы избѣгнемъ возношенія и не будемъ гнушаться тѣмъ, чтó Богъ сотворилъ хорошимъ [«Монашеская жизнь», 69, 81]. Тѣхъ же людей, которые останавливаются на веществѣ снѣ́дей и питія́, оставляя въ сторонѣ «разумѣніе», – таковыхъ Отцы называютъ «неразсудительными». Эти неразсудительные люди ревнуютъ Посту и трудамъ Святыхъ съ неправильнымъ разумѣніемъ и намѣ́реніемъ и думаютъ, что они проходятъ добролѣтель. Діаволъ же, стерегу́щій ихъ какъ свою добычу, вверга́етъ въ нихъ сѣмя радостнаго мнѣнія о себѣ, отъ котораго зарождается и воспитывается внутренній фарисей, и предаетъ таковыхъ совершенной гордыни. Ибо ничто столь удобно не побуждаетъ къ гордости, какъ знающая о многихъ своихъ заслугахъ совѣсть и дума, живущая въ упованіи на о́ныя [«Монашеская жизнь», 98]. Къ такимъ людямъ обращается съ предостереженіемъ и пресвитеръ Иси́доръ: «если подвиза́етесь, – говоритъ онъ, – то не гордитесь; если же тщеславитесь симъ, то лучше ѣсть мясо, и́бо не такъ вредно ѣсть мясо, какъ гордиться и надмева́ться». А Отцы Га́нгрскаго Собора даже возглашаютъ ана́ѳему тому, «если кто осуждаетъ человѣка, который съ благоговѣ́ніемъ и вѣрою вкуша́етъ мясо (кромѣ кро́ви и идоложертвеннаго)».
       Таковъ по истинѣ мудрый взглядъ Св. Церкви на вкуше́ніе мяса. Въ своихъ постановленіяхъ Она всегда имѣетъ въ виду не какого-то отвлеченнаго, безстрастнаго и безплотнаго человѣка, какова́го не рѣдко имѣютъ въ виду разные мечтатели въ родѣ вегетаріанцевъ, а человѣка живаго, плоть носящаго, человѣка со всѣми его ну́ждами, потребностями, не́мощами; и къ нимъ Церковь, слѣдуя примѣру Своего Божественнаго Основателя, относится съ величайшею снисходительностію и милосердіемъ. Бывали примѣры, что Великіе подвижники и Святые мужи́, – эти лучшіе выразители Церковныхъ воззрѣній, – «сразсуждая не́мощному естеству человѣческому», не только не укоряли тѣхъ, которые ѣли въ Постъ «неподоба́ющія снѣ́ди», но даже и сами «ма́ло» вкушали отъ сихъ снѣ́дей.
       Такъ, о Святителѣ Тихонѣ разсказываютъ, что когда онъ жилъ на покоѣ въ Задонскомъ монастырѣ, то однажды въ Пятницу на шестой Недѣлѣ Великаго Поста посѣтилъ монастырскаго схимника Митрофана. У сего́ послѣдняго въ это время былъ гость, нѣ́кто Косма Студеникинъ, Еле́цкій гражданинъ, котораго за его благочестивую жизнь любилъ и Святитель. Случилось, что въ этотъ день знакомый рыбакъ принесъ отцу Митрофану для Вербнаго Воскресенія живаго верезу́ба. Такъ какъ гость не разсчитывалъ пробыть до Воскресенія въ Обители, то схимникъ и распорядился сря́ду же приготовить изъ верезу́ба уху и холодное. За этими я́ствами и засталъ Святитель Митрофана и его гостя. Схимникъ, испугавшись такого неожиданнаго посѣщенія и считая себя виновнымъ въ нарушеніи Поста, палъ къ ногамъ Свят. Тихона и умолялъ его о прощеніи. Но Святитель, зная строгую жизнь обоихъ друзей, сказалъ имъ: «садитесь, я знаю васъ; Любовь – выше Поста», при этомъ сѣлъ самъ за столъ, съѣлъ ложки двѣ ухи и угощалъ Косму. Такое снисхожденіе и доброта́ Святителя поразили друзей: имъ извѣстно было, что Свят. Тихонъ во весь Великій Постъ по Понедѣльникамъ, Среда́мъ и Пятка́мъ не употреблялъ даже масла, а тѣмъ болѣе рыбы [«Жизнь Свят. Тихона Задонскаго», М. 1863 г., 165-167]. А о другомъ подвижникѣ благочестія, еще при жизни прославившемся да́ромъ чудотворенія, Св. Спиридонѣ Тримифу́нтскомъ разсказывается, что нѣ́кто зашелъ къ нему съ пути уже по наступленіи Великаго Поста, когда Святитель съ домашними держалъ по обыкновенію строжайшій Постъ и вкушалъ пищу только въ извѣстные дни, оставаясь въ прочіе совсѣмъ безъ пищи. Видя, что странникъ очень усталъ, Спиридонъ велѣлъ дочери своей предложить путнику покушать. Та отвѣчала, что нѣтъ ни хлѣба, ни муки, и́бо запасъ этого по причинѣ Поста былъ бы излишенъ. Тогда Святитель помолился, попросилъ прощенія и приказалъ дочери изжарить случившагося въ домѣ соленаго свинаго мяса. Послѣ изготовленія его Спиридонъ, посадивъ съ собою странника, началъ ѣсть мясо и убѣждалъ и своего гостя дѣлать тоже; а когда послѣдній отказывался, называя себя хрiстіаниномъ, Святитель сказалъ: «тѣмъ ме́нѣе на́добно отказываться, и́бо Слово Божіе изрекло́: для чи́стыхъ все чи́сто» (Тит. 1:15) [Созоме́нъ, «Церковная Исторія», кн. 1-я, гл. 11-я].
       Не знаемъ, извѣстны ли эти случаи вегетаріанцамъ, и какъ они къ нимъ относятся; но думается, что съ вегетаріанской точки зрѣнія ука́занные Святые мужи́ представляются «не́мощными». Однако, Св. Апостолъ Паνелъ въ Посланіи къ Римлянамъ (14 гл. 2 ст.), гдѣ тоже въ свое время были споры о томъ, ѣсть ли мясо или только овощи, называетъ не́мощнымъ того, кто считаетъ позволительнымъ для хрiстіанина ѣсть только овощи – и кто на вкушеніе мяса смотритъ какъ на что-то безнравственное и преступное (какъ и смотрятъ наши вегетаріанцы).
       И дѣйствительно, такой человѣкъ есть не́мощный хрiстіанинъ, готовый, по словамъ Апостола, возвратиться къ не́мощнымъ и бѣднымъ вещественнымъ началамъ и снова поработи́ть себя имъ (Гал. 4:9). Такой человѣкъ думаетъ, что пища сама по себѣ можетъ приблизить насъ къ Богу (1 Кор. 8:8), какъ будто Царство Божіе есть пища и питіе́, а не пра́ведность, миръ и радость во Свято́мъ Духѣ (Рим. 14:17); онъ забываетъ, что все чисто (Рим. 14:20), и всякое твореніе Божіе хорошо и ничто не предосудительно, если принимается съ благодареніемъ (1 Тим. 4:4). Не предосудительно, посему́, и вкушеніе мяса въ тѣ дни, когда оно разрѣшается Св. Церковію.
       Въ началѣ роду человѣческому были назначены Богомъ въ пищу сѣмена и плоды́ (Быт. 1:23). Но когда человѣкъ грѣхомъ повредилъ всю свою природу и навлекъ проклятіе и на землю, то растительная пища оказалась недостаточною для рода человѣческаго, и изъ Библіи мы знаемъ, что послѣ Потопа Самъ Богъ на ряду́ съ зеленью травно́ю даетъ въ пищу людямъ и животныхъ, и птицъ, и рыбъ (Быт. 9:3). Стало быть, употребленіе мясной пищи разрѣшено Самимъ Богомъ и, какъ такое, оно не заключаетъ въ себѣ ничего противозаконнаго и безнравственнаго [на это Уильямсъ, авторъ «Этики пищи», возражаетъ, что если защищать мясоѣденіе на основаніи Библіи, то придется, чтобы быть послѣдовательнымъ, защищать и рабство, и многоженство, и самыя́ варварскія войны (208 стр. примѣч.). Но для всякаго непредубѣжденнаго человѣка ясно видно, что есть существенная разница между вкушеніемъ мясной пищи и хотя бы, напримѣръ, многоженствомъ; и изъ Библіи видно, что первое Богъ разрѣшаетъ и благословляетъ, а второе только на время попуска́етъ].
       Но убивая животныхъ въ пищу, человѣкъ этимъ самымъ, по словамъ вегетаріанцевъ, нарушаетъ принципы справедливости и состраданія къ животнымъ. Онъ лишаетъ ихъ жизни, которую далъ имъ не онъ, и причиняетъ имъ столь ужасныя страданія, что даже привычнымъ людямъ иногда становится жутко при видѣ мученій, испытываемыхъ животными. Въ сочиненіяхъ вегетаріанцевъ («Научныя основанія вегетаріанства», «Этика пищи») цѣлыя страницы посвящены картинному описанію тѣхъ жестокихъ мученій, которымъ подвергаетъ животныхъ человѣкъ, этотъ «сластолюбивый обжора», «ненасытный чревоугодникъ», «злой палачъ». Состраданіе, конечно, чувство въ высшей степени почтенное, но только въ такомъ случаѣ, если оно носитъ трезвый и здравый характеръ, а не ложный и сантиментальный. Встрѣчаются иногда особы, которыя падаютъ въ обморокъ при визгѣ собаки, но которыя остаются безучастны къ слеза́мъ и горю человѣка. Кто же такое чувство состраданія признáетъ здравымъ и истиннымъ? Или кто одобритъ индійцевъ, устроя́вшихъ го́спитали для куръ, голубей и въ тоже время допускавшихъ, чтобы па́ріи [санскр. paharija горный житель – въ Индіи, низшій классъ людей, лишенный всѣхъ правъ, презираемый, какъ нечистый; презрѣнные ничтожные люди, – прим.] тысячами умирали отъ жажды во время засухи, и не позволявшихъ имъ пользоваться водою изъ колодцевъ людей знатныхъ. Въ такихъ случаяхъ состраданіе и любовь къ животнымъ развиваются на счетъ людей и въ прямой ущербъ этимъ послѣднимъ.
       Этотъ недостатокъ индусовъ, религіей которыхъ такъ восхищаются вегетаріанцы главнымъ образомъ за ея «возвышенные принципы милосердія къ животнымъ», прису́щъ и вегетаріанству. Защищая права животныхъ, вегетаріанцы, какъ говорится, «хватили черезъ край». Очень многіе изъ нихъ [напримѣръ, Освальдъ, Бентамъ, Никольсонъ, Глейзе, Мишле, Гольтцъ и наконецъ самъ авторъ «Этики пищи» Уильямсъ] признаю́тъ, что «животныя совершенно однородны съ человѣкомъ и въ физическомъ, и въ нравственномъ отношеніи», какъ и человѣкъ, «надѣлены́ разумомъ и нравственнымъ чувствомъ», иногда даже «въ бóльшей степени», «имѣютъ тѣ же понятія, чувства и способности» [«Неужели души всѣхъ животныхъ, кромѣ человѣческой, смертны или созданы совершенно иначе?» вопрошаетъ одинъ вегетаріанецъ («Этика пищи», 346)]; «животныя одного съ человѣкомъ класса», «имѣютъ одинаковое съ нимъ право на жизнь», «они наши братья», и посему убіеніе ихъ есть «братоубійство».
       Но разсуждая такъ вегетаріанцы этимъ самымъ заявляютъ себя сторонниками матеріализма, который тоже не видитъ существенной разницы между человѣкомъ и животными. А матеріализмъ давно уже потерялъ всякій кредитъ въ глазахъ ученаго міра: нѣтъ ни одного серьезнаго и безпристрастнаго ученаго, который бы сталъ утверждать, что внутренній міръ человѣка и животныхъ одинъ и тотъ же [если и были «философы», которые утверждали противное, то еще Свят. Василій Великій говорилъ своимъ современникамъ: «убѣгай бредней угрюмыхъ философовъ, которые не стыдятся почита́ть свою душу и душу пса, однородными между собою и говорить о себѣ, что они были нѣ́когда и деревьями, и морскими рыбами. А я хотя и не скажу, бывали ли они когда нибудь рыбами, однако же со всѣмъ усиліемъ готовъ утверждать, что когда писали сіе́, то были безсмысленнѣе рыбъ»].
       Эти матеріалистическія тенденціи очень вредятъ чистотѣ вегетаріанскаго ученія, и нельзя не пожалѣть, что вегетаріанцы вмѣсто того, чтобы вести дѣло проповѣди своихъ идей въ союзѣ со Св. Церковію и въ духѣ Ученія Хрiстова, предпочитаютъ почерпа́ть подкрѣпленіе своимъ воззрѣніямъ изъ мутныхъ кла́дезей ложныхъ ученій.
       Источникъ: Архимандритъ Тихонъ (Беллавинъ). «Вегетаріанство и его отличіе отъ Хрiстіанскаго Пос- та». // «Странникъ», духовный журналъ. – СПб.: Тνпографія С. Добродѣева, 1895. – Томъ I. – С. 487-499.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in