iером. Серафимъ РПЦЗ(В)

Го́споди Iису́се Хрiсте́, Сы́не и Сло́ве Бо́жiй, Богоро́дицы ра́ди, поми́луй мя.

Previous Entry Share Next Entry
«Мысли и сужденія о Рускомъ Народѣ» часть 19-ая.
oseraphim

O Рускомъ Народѣ.
(Не путать съ – совѣтскiмъ и федеральнымъ).
5. Ученикамъ Сербско-Руской гимназіи въ Бѣ́лградѣ.
       Болѣзнь моя заставляетъ меня вновь и вновь откладывать свое посѣщеніе гимназіи.
       Когда я прибылъ въ Бѣ́лградъ въ 1921 году, то вскорѣ же съ сердечнымъ сочувствіемъ пришелъ въ гимназію, но встрѣтилъ такой недружелюбный и даже грубо-враждебный пріемъ со стороны прежняго директора Плетнева, что принужденъ былъ надолго отказаться отъ дальнѣйшихъ посѣщеній. Правда его преемникъ своимъ любезнымъ отношеніемъ ко мнѣ совершенно почти изгладилъ это тяжелое впечатлѣніе, но въ своей душѣ появилась невольная мнительность, по причинѣ которой, я, привыкшій въ Росіи довольно часто посѣщать всѣ учебныя заведенія, съ великимъ трудомъ заставлялъ себя хотя бы разъ въ
       
годъ посѣщать нашу гимназію здѣсь и дѣлиться съ вами своими убѣжденіями и своими познаніями.
       Однако, такая отдаленность не исключала изъ моего сердца ту сердечную привязанность къ гимназіямъ и къ гимназистамъ, которую я питалъ отъ своего о́троческаго возраста, проходя полный курсъ 5-ой классической гимназіи въ Петербургѣ, какъ ея воспитанникъ и затѣмъ посѣщая уроки Закона Божія во всѣхъ гимназіяхъ и реальныхъ училищахъ города Уфы, Житоміра, Харькова, гдѣ мнѣ пришлось совершать свое Архипастырское служеніе и нерѣдко собирать учащихся для задушевной бесѣды. Впрочемъ и теперь, когда отношеніе школы къ Религіи почти вездѣ измѣнилось, я нахожу много привлекательнаго въ характерѣ Рускихъ гимназистовъ, какъ взрослыхъ юношей, такъ и мальчиковъ – учениковъ младшихъ классовъ.
       У всѣхъ у нихъ не только въ Росіи, но и здѣсь въ эмиграціи, сохранилась та, чисто Руская, открытость души и все-таки хотя бы часть прежней, религіозности, поддерживаемой участіемъ въ Богослуженіи и не вы́тѣсненной ни ложными ученіями современности, ни нравственными паденіями въ современной развращенной средѣ. Конечно, когда учился я и мои сверстники, то благочестіе хранилось въ обществѣ нѣ́сколько тверже чѣмъ теперь, но что касается дружественнаго ему патріотизма, то отношеніе къ нему было обратное. Тогда въ 70 годахъ [19 вѣка] считать себя патріотомъ дозволено было только въ военной школѣ, да и то съ оговорками, а въ школѣ гражданской и тѣмъ ме́нѣе въ обществѣ людей зрѣлаго возраста, почти никто не рѣшался назвать себя патріотомъ, какъ и наложить на себя и́стовое Крестное зна́меніе. Точно также и въ похвальныхъ рѣчахъ юбилярамъ, именниникамъ и др. виновникамъ всякихъ торжествъ никогда почти не заявляли о нихъ, какъ о патріотахъ, и́бо это послѣднее слово прилагалось только къ людямъ отсталымъ, старовѣрамъ и отставнымъ старикамъ офицерамъ.
       Правда въ душѣ тогдашнихъ людей те́плилась любовь къ Росіи и преданность ей, любовь эта застѣнчиво маскировалась, а тѣ мыслители и публицисты, которые ее проповѣдывали открыто, получили разъ навсегда названіе славянофиловъ, которое граничило съ понятіемъ невѣжда, обскурантъ, хотя безспорно самые́ славянофилы были просвѣщеннѣйшими людьми Рускаго общества.

       Слава Богу теперь взгляды общества и юношества на этотъ предметъ радикально измѣнились, прежніе хулители Росіи и насмѣшники надъ нею превратились въ ея панегири́стовъ, а осыпа́ть Родину презрительными насмѣшками стало столь же опасно для добраго имени и даже для добраго здоровья тѣхъ, кто бы дерзнулъ на это.
       Именно гимназисты, Рускіе гимназисты были въ этомъ смыслѣ пріятнымъ исключеніемъ они не стыдились своего Рускаго происхожденія и ѣдко осмѣ́ивали тѣхъ, подчасъ довольно многочисленныхъ товарищей, которые имѣли претензію на подражаніе въ манерахъ и разговорахъ Англичанамъ, Французамъ и Нѣмцамъ. При всемъ томъ гимназисты, рѣшившіе посвятить себя защитѣ Отечества въ званіи военномъ, должны были по возможности объ этомъ помалкивать, да́бы не подвергаться укорамъ за франтовство́ и любовь къ грѣховнымъ удовольствіямъ, хотя бы и то и другое было отъ нихъ далеко.
       По этой же причинѣ они съ пренебреженіемъ относились къ кадетамъ и правовѣдамъ, негодуя за ихъ прентензію держать себя какъ аристократы и презрительно отзываться о простомъ народѣ. Конечно, было немало исключеній изъ подобной характеристики, но долженъ сказать, что демократическая настроенность гимназистовъ была чу́жда революціоннаго характера и они всѣмъ сердцемъ сливались со всѣми Рускими людьми, когда послѣдніе объединились въ какой-либо патріотической и въ частности монархической манифестаціи.
       Впрочемъ такіе патріотическіе порывы разрѣшались тогдашнимъ общественнымъ приличіемъ и тогдашнимъ начальствомъ довольно рѣдко, развѣ во время войны или проѣздовъ Государя Императора. Въ этихъ случаяхъ картины юношеской и дѣтской жизни рѣзко измѣнялись. Если у взрослыхъ подобные восторги имѣли нерѣдко примѣсь лицемѣрія и чего то напускного, то гимназисты и вообще дѣти тутъ то и были въ высшей степени искренніе и только давали волю наплыву своихъ добрыхъ чувствъ, въ обычное время сдерживаемыхъ ложными приличіями. Впрочемъ существуетъ одна область, гдѣ такая непосредственная искренность разрѣшалась и проявлялась со всей силой. Разумѣю Рускую литературу и эту несомнѣнную наивысшую проявля́емость Руской души и Руской жизни, которая признается теперь всѣми, какъ лучшая литература во всемъ мірѣ.
       Вначалѣ не раздѣляли нашихъ восторговъ Рускими писателями господа педагоги, глубже другихъ слоевъ погрузившіеся въ Нѣмецкія боло́та и Нѣмецкую скучную философію и едва ли искренне опасавшіеся литературныхъ увлеченій юношества съ точки зрѣнія политической благонамѣ́ренности. Но потомъ, по мѣрѣ возростанія авторитета писателей патріотовъ вродѣ Достоевскаго и даже Льва Толстого (который тогда еще не проявился какъ нигилистъ и анархистъ), они уступили молодежи и вотъ стало моднымъ съ начала 80 годовъ [19 в.] устраивать всякіе литературные вечера въ гимназіяхъ и не препятствовать ученикамъ самимъ по мѣрѣ силъ подвиза́ться на литературнымъ поприщѣ. Это было поистинѣ лучшее время нашей гражданской школы и тѣмъ болѣе, что все это шло не въ ущербъ учени́ческой напряженной работѣ, а требовательность отъ нихъ со стороны программъ и учителе́й едва ли не возрастала вплоть до са́мой кончины Александра II и даже далѣе.
       Трудъ, трудъ тяжелый и иногда изнурительный очищаетъ душу мальчиковъ и юношей и удерживаетъ ихъ отъ глупаго самомнѣнія, безпредметной гордости и хвастовства́.
       Существуетъ пословица: «за битаго двухъ небитыхъ даютъ». Конечно и тогда не били учащихся, но всѣ они испытывали, что такое принудительный трудъ и связанное съ нимъ лишеніе бурныхъ удовольствій и праздности.
       Теперь обстоятельства жизни учащихся радикально измѣнились, но едва ли имъ живется легче, чѣмъ въ то время. Вмѣсто безсонныхъ ночей предъ экзаменами въ ихъ жизни водворилась гнетущая бѣдность, побуждающая многихъ изъ нихъ не только трудиться надъ ученіемъ, но и заботиться о кускѣ хлѣба. Отсюда и самая́ наука или ученіе лишается своего одушевляющаго вліянія и становится вдвойнѣ тяжелой, хотя и облегченной по новымъ программамъ и ослабленной отвѣтственностью.
       Итакъ, во что образовался характеръ гимназиста современнаго, надъ головой котораго прошли всѣ потрясающія событія послѣдняго времени? Во всякомъ случаѣ основное ядро Руской души въ немъ осталось: по вашимъ открытымъ лицамъ и непосредственности въ бесѣдахъ я узнаю́ прежнихъ юношей и дѣтей идеалистовъ, но при томъ еще и патріотовъ, крѣпко привязанныхъ къ нашей Святой Руси и надѣюсь къ Хрiстовой Вѣрѣ. Закончу свое свое Посланіе словами Апока́липсиса: Держи́, е́же и́маши, да никто́же пріи́метъ вѣнца́ твоего́ (Апк. 3:11).
       До революціи молодежь слишкомъ высоко думала о себѣ и о своемъ предназначеніи. Это было плохо во всѣхъ отношеніяхъ; однако не до́лжно вдаваться и въ противоположную крайность, т.-е. въ ту безнадежность относительно себя самихъ и нашего Отечества, которая охватила теперь многихъ. Пока у насъ есть въ сердцахъ Хрiстіанскій идеализмъ, а въ головахъ неиздѣваемая любознательность, надъ нашими юношами и дѣтьми сіяетъ заря свѣтлой бу́душности. Мы, старики, до нее не доживемъ, а вы, молодые, вступите въ нее радостнымъ и благодарнымъ Богу сердцемъ. Сентябрь 1931 годъ.

6. Воспитанницамъ Рускихъ женскихъ институтовъ и гимназій.
       Н
е часто приходилось мнѣ впродолженіи своей долгой и приходящей къ концу жизни обращаться съ печатнымъ словомъ къ женскому обществу. Помню только въ началѣ моего пастырскаго служенія Церкви пришлось мнѣ говорить по приглашенію въ высшихъ Бестужевскихъ курсахъ весьма продолжительную рѣчь о призваніи Руской женщины въ наше время. Толковалъ я тогда о томъ, что ходячая фраза – призваніе женщины всецѣло въ ея семьѣ – не вполнѣ соотвѣтствуетъ истинѣ уже потому, что далеко не всѣ женщины выходятъ замужъ.
       Въ наше время такое положеніе незамужней дѣвушки, ра́вно и вдовы, должно быть предметомъ особенно внимательнаго обсужденія какъ женщинъ, такъ особенно и дѣви́цъ, вступающихъ въ жизнь.
       Жить – значитъ Богу служить, что одинаково обязательно и для мужчинъ, и для женщинъ, и для дѣви́цъ. Конечно, впереди этого служенія идутъ мужчины, которымъ ввѣряется достоинство пастырское, но не менѣе ихъ могутъ прославить Бога и женщины, конечно, прежде всего чрезъ воспитаніе благочестивыхъ дѣтей, а кромѣ того и добрымъ вліяніемъ на всю окружающую ихъ среду. Такое направленіе своего ума и сердца не только бываеть благодѣ́тельнымъ для окружающей среды, но и возвышаетъ духовно и умственно женщину или дѣвушку, преданную Хрiстіанской идеѣ, и въ этихъ случаяхъ женщины очень часто оказываются мудрѣе мужчинъ.
       Кто первый увѣровалъ въ спасительную Истину Хрiстова Воскресенія? Даже Свв. Апостолы не сразу могли увѣровать въ него и нѣкоторое время не вѣрили ни собственнымъ глазамъ, ни рукамъ, Его осязавшимъ.
       А вотъ Праведная Марѳа, сестра Лазаря, еще до Воскресенія Хрiстова вѣровала въ то, что Онъ можетъ воскресить четверодневнаго мертвеца, уже смердѣвшаго. Когда же явился къ Мνроносицамъ Воскресшій Хрiстосъ онѣ не обнаружили никакого сомнѣнія, но я́стеся за но́зѣ Его́ и поклони́стеся Ему́, а затѣмъ пошли къ Апостоламъ и проповѣдали имъ Истину Хрiстова Воскресенія.
       Вотъ это чувство правды, несмотря на вліяніе всеобщаго предубѣжденія невѣрующихъ іудеевъ, представляетъ собой особенность женской души, которая нерѣдко и въ настоящее изолгавшееся время твердо противостоитъ общему заблужденію.
       Для слѣдованія примѣру Православныхъ Свв. Женъ прежде всего не до́лжно никогда безотчетно сливаться съ толпою, чѣмъ постоянно погрѣша́ютъ мужчины, какъ образованные, такъ и необразованные. Отъ подобнаго стаднаго увлеченія чаще бываютъ свободны женщины, тѣмъ болѣе, что жизнь ихъ не исчерпывается общественными отношеніями, но имѣетъ для себя вразумляющій источникъ въ семьѣ, въ дѣтяхъ или даже въ уединенной молитвѣ, отъ которой современные мужчины отстали.
       Другое преимущество дѣвицъ и женщинъ заключается въ мягкости ихъ характера и если не въ полномъ отсутствіи, то въ меньшемъ, сравнительно съ мужчинами, самолюбіи, которое въ жизни является источникомъ всѣхъ непріятностей, ссоръ и бѣдствій въ семьѣ, въ обществѣ и даже въ государствѣ. Этого люди никакъ не могутъ понять и безъ толку грызутъ другъ друга вмѣсто того, чтобы перебороть это глупое самолюбіе.
       Таковы помѣхи для нравственной жизни мужчинъ, но существуютъ такіе помѣхи и въ женской жизни. Разумѣю ихъ погоню за тѣлесной красотой и ненасы́тимое желаніе нравиться, для чего въ настоящее время вошли въ моду такія привычки, которыя еще недавно были достояніемъ только глубоко́ падшихъ женщинъ, т.-е. искусственное подрумя́ниваніе щекъ и губъ и безстыдное обнаженіе рукъ и ногъ, а также остриже́ніе волосъ на головѣ, вопреки завѣщанію Апостола Паνла о томъ, что женщина, стригущая свои волосы, посрамля́етъ свою главу́ (1 Кор. 11:6).
       Мы сказали, что дѣвицы и женщины бываютъ ближе къ Богу, чѣмъ большинство мужчинъ, если хранятъ себя въ чистотѣ и цѣломудріи, но они становятся ниже мужчинъ, когда, уклоняясь отъ этихъ добродѣтелей, быстро падаютъ во глубину пороковъ и преступленій, кончая дѣтоубійствомъ, за которое по правиламъ Вселенскихъ Соборовъ до́лжно лишатъ Св. Причастія на 10 и на 20 лѣтъ.
       Увы, и это преступленіе въ настоящее грѣховное время нерѣдко повторяется.
       Мы не упомянули еще объ одномъ духовномъ преимуществѣ женщинъ и дѣвицъ.
       Хотя онѣ въ школахъ не могутъ своими успѣхами догнать юношей, но въ общемъ относятся къ учебному долгу добросовѣстнѣе, чѣмъ учащіеся въ мужскихъ школахъ.
       По этой же причинѣ и отношеніе между учащими и учащимися въ женскихъ школахъ бываютъ несравненно дружелюбнѣе, чѣмъ въ школахъ мужскихъ, а потому и настроеніе душъ ученицъ бываетъ несравненно веселѣе, нежели у школьниковъ различныхъ училищъ.
       Зато какъ тягостно встрѣчаться съ типомъ гимназистки или курси́стки, старающейся болѣе походить на мужчину, чѣмъ на дѣвушку. Къ счастью теперь подобная скверная привычка почти исчезла, а я еще помню по годамъ своей юности, когда слушательницы Высшихъ Женскихъ Курсовъ остригались по мужски, одѣвались въ пиджаки и даже сюртуки и старались говорить искусственнымъ басомъ, возбуждая злыя насмѣшки окружающихъ.
       О смягчающей силѣ женской доброты написано много прекрасныхъ повѣстей и разсказовъ.
       Доброта эта сказывается съ особенной силой около человѣческихъ страданій.
       Сколько разъ я умилялся до слезъ, взирая на нѣжное попеченіе сестеръ милосердія о раненыхъ и больныхъ, чѣмъ на половину облегчались страданія послѣднихъ и даже смерть принималась ими съ примиренной душой и теплымъ покаяніемъ.
       Такое же впечатлѣніе получалъ, наблюдая за хло́потами Казанскихъ монахинь около голодающаго населенія края: при раздачѣ ему хлѣба и горячей пищи.
       Помню я, что эти самые магометане, въ общемъ презрительно относящіеся къ женщинамъ, однажды большой кавалькадой всадниковъ пріѣхали на одинъ питательный пунктъ, какъ представители большой во́лости и заявили такъ: «Наши никогда не забудутъ, какъ ваша баба-мулла́ (т.-е. монахиня) кормила и лечила нашихъ голодающихъ и спасала отъ смерти и тифа» (то словечко татары усвоили очень скоро).
       Дѣвушки, не желающія жить въ подчиненіи мужчинѣ, и́здревлѣ удалялись въ женскіе монастыри и были Хрiстовыми невѣстами.

       Въ послѣднее время этотъ обычай женскаго монашества укоренился и въ Сербіи, а въ Росіи онъ на́чался вмѣстѣ съ Хрiстіанской Вѣрой и вскорѣ число монахинь превозошло, кажется навсегда, число монаховъ. И это потому, что главный врагъ монашества и Хрiстіанства вообще, т.-е. бѣсовская гордыня, болѣе свойственна мужчинамъ, чѣмъ женщинамъ и дѣвицамъ.
       Храните же милыя дѣвушки смиренное сердце и тогда Господь поможетъ вамъ процвѣтать и въ прочихъ добродѣтеляхъ и не лишить васъ Вѣчнаго спасенія на Небѣ и мирной жизни на Землѣ. Сентябрь 1931 годъ.

X. Замѣтки о школѣ.
       I. М
ы упоминали о любви нашихъ учениковъ средней школы къ литературному творчеству. О такой любви писалъ и Достоевскій, приводя слова какого то изъ своихъ героевъ о томъ, что, если только что начинавшему учиться гимназисту дать въ руки карандашъ или перо и карту звѣзднаго неба, то онъ тотчасъ начнетъ ее исправлять, хотя бы ничего не смыслилъ въ космографіи и сосѣднихъ съ нею наукахъ.
       Впрочемъ такой нелѣпый обычай нашихъ Рускихъ подростковъ зависѣлъ большей частью не отъ напыщенной гордости, а отъ молодой наивности и непосредственности.
       Въ этомъ заключается и секретъ того эпидемическаго революціоннаго вліянія, противъ котораго большинство юношества средней школы не могло устоять.
       Правда къ этому вліянію, начинавшемуся обыкновенно не съ развращенія нравственнаго, а просто отъ внутренней еще пустоты и слѣпой довѣрчивости молодыхъ душъ, быстро начинали присасываться и мотивы нравственныхъ колебаній и паденій, находившіе себѣ поддержку въ развращенности нашего общества и Церковно-Религіозномъ индиференти́змѣ юношества.
       Что же можно было противопоставить такому отравляющему вліянію среды и эпохи?
       Отвѣчаемъ: прежде всего то, что представители консервативныхъ, т.-е. моральныхъ и религіозныхъ началъ, усвоившіе, или по крайней мѣрѣ отражавшіе на себѣ, сухость и формализмъ современной морали, съ большимъ трудомъ въ лицѣ немногихъ изъ своихъ представителей, умѣли устанавливать нравственную связь между воспитателями и учениками. Тамъ, гдѣ эта связь устанавливалась, учащіеся представляли собой очень благодарную почву для умственнаго и нравственнаго посѣва.
       Они скоро пріучались взирать на своихъ преподавателей не какъ на профессіональныхъ враговъ, а какъ на близкихъ друзей и ангеловъ хранителей своей молодости. Давно давно мнѣ приходилось читать въ журналѣ «Руская Мысль» повѣсть – «Сергѣй Шумовъ», въ которой описывается глубокая впечатлительность юноши-подростка и гибельное вліяніе на его душу проявленія безсердечія, недовѣрія и особенно мстительности (впрочемъ послѣднее не часто) со стороны г.г. педагоговъ.
       Нужно сказать, что подобныя картины педагогическихъ неудачъ составили въ исторіи нашей литературы довольно обильную тему, свидѣтельствуя о томъ, что наша школьная среда, главнымъ образомъ учащаяся, далеко не безнадежна въ дѣлѣ радикальнаго перевоспитанія, если къ ней приложена будетъ внимательная и сердечная любовь старшихъ.
       Послѣдніе въ лицѣ едва ли не большинства начинающихъ педагоговъ обыкновенно мечтали каждый о себѣ самомъ: нѣ́смь я́коже про́чіи человѣ́цы, едва ли не всѣ они мечтали въ свое время о томъ, что не принужденіями и карами или, – какъ выражаются въ Западной Руси, – казнями, будутъ они привлекать вниманіе и усердіе къ наукѣ своихъ молодыхъ воспитанниковъ, а дружескимъ чувствомъ и разумнымъ и нагляднымъ изложеніемъ курса.
       Однако, по своей молодости они не соображали, что такой жребій есть удѣлъ немногихъ, исключительно талантливыхъ натуръ среди педагоговъ, а гораздо чаще происходитъ иное. Именно, если на такой гуманный принципъ станетъ заурядный воспитатель, то ученики, среди которыхъ всегда найдутся лентяи и обманщики, сообразятъ только то, что они временами могутъ безнаказанно лѣниться и вести себя въ классѣ «не́глиже съ отвагой», постепенно разрушая классную дисциплину и самую́ школу.
       Естественно, что и самъ педагогъ, молодой и неопытный, послѣ нѣсколькихъ попытокъ увѣщать разбушевавшуюся молодежь, постепенно начнетъ ожесточаться и изъ друга учащихся становится ихъ врагомъ. Такія превращенія совершались на нашихъ глазахъ постоянно и въ огромномъ количествѣ, а самое́ чувство ожесточенія переходитъ на души учащихся и такъ все туже и туже завязывается узелъ взаимнаго нерасположенія.
       Особенно печально то, что педагогическая безнадежность, съ сильнымъ оттѣнкомъ взаимнаго ожесточенія пріобрѣтаетъ духъ взаимной вражды и такъ послѣдная лесть постепенно становится го́рши первыя. При этомъ взаимныя отношенія учащихъ и учащихся часто устанавливаются на весьма предосудительномъ компромиссѣ: «какъ-нибудь дотяну школьные годы, а послѣ сего буду самъ себѣ баринъ».
       Такимъ образомъ нравственное самоограниченіе замѣняется въ школьномъ міркѣ́ началомъ утилитарнымъ, которое совершенно изгоняетъ отъ себя тѣ высокіе нравственные мотивы, теряя которые, школьники при полномъ здоровьѣ тѣлесномъ, становятся для ученія живыми трупами, а въ самой школѣ устанавливается тотъ тлетворный духъ, который совершенно несовмѣстимъ съ нормальнымъ духомъ школы.

       II. Двѣ задачи предстоятъ каждому педагогу по принятіи имъ должности преподавателя или класснаго наставника: во-первыхъ заинтересовать юную душу учебнымъ матеріаломъ, во-вторыхъ пробудить въ немъ высшія моральныя стремленія души и воодушевить его на борьбу съ пробуждающимися или пробудившимися страстями.
       Въ этой боръбѣ проходитъ сквозь юную душу вся молодость, при чемъ постепенно въ ней чередуются начала нравственнаго подъема и нравственныхъ паденій. Послѣднія, особенно на первыхъ порахъ, вызываютъ въ немъ горькое раскаяніе и истерическій плачъ, котораго онъ стыдится, старается скрыть отъ чужихъ и не можетъ, вновь и вновь предаваясь горькому раскаянію и позднимъ слезамъ.
       Великое зло представляетъ собой настроеніе такого общества, въ которомъ какъ это часто бываетъ, благородныя добрыя чувства бываютъ предметомъ ложнаго стыда, а чувства циничныя – предметомъ похвальбы.
       Юношеское легкомысліе отворачивается отъ страшныхъ словъ Хрiстовыхъ: И́же бо а́ще постыди́тся Мене́ и Мои́хъ слове́съ въ ро́дѣ семъ прелюбодѣ́йнѣмъ и грѣ́шнѣмъ, и Сынъ Человѣ́ческій постыди́тся его́, егда́ пріи́детъ во сла́вѣ Отца́ Своего́ со А́нгелы Свои́ми (Мк. 8:38).
       Итакъ молодые люди, особенно въ роковые годы своего физическаго дозрѣванія, несмотря на готовность похвастаться чѣмъ-либо хорошимъ, встрѣчаясь съ трудностями внутренней борьбы, обыкновенно ослабѣваютъ въ ней и съ досадой, махнувъ рукой, предаются сугубому пороку.
       Не сразу откроютъ они душу свою тому сочувственному цѣлителю, который протянетъ имъ руку помощи въ нелегкой ихъ борьбѣ съ самимъ собой. Впрочемъ глупое мальчишеское самолюбіе часто препятствуетъ имъ даже сознаться въ переживаемой борьбѣ, и только прикосновеніе къ ихъ сердцу, далекое отъ всякой насмѣшки и презрительнаго обращенія съ ними, можетъ раскрыть молодое сердце для искренней исповѣди своего внутренняго міра и воспламенить его сердце безпощадной искренностью въ сознаніи своихъ грѣховъ, которое соединяется съ благодарной любовью къ своему великодушному другу.
       Обыкновенно это совпадаетъ по времени съ приливомъ самыхъ нѣжныхъ чувствъ къ послѣднему, о которомъ въ Библіи говорится: любовь твоя была для меня превы́ше любви женской (2 Цар. 1:26).
       Счастливъ тотъ педагогъ, который умѣлъ насаждать такую нѣжную дружбу къ себѣ въ молодыхъ сердцахъ; такія чувства, открывая въ молодыхъ сердцахъ двери для нѣжной дружбы, закрываютъ ихъ для любви порочной и разврата.
       Замѣчая со стороны такую податливость молодыхъ сердецъ на нѣжное участіе къ друзьямъ, многіе молодые люди подвергаются другой бѣдѣ – фальшивой сентиментальности, которая въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи легко можетъ проникнуться началами порочными: впрочемъ такого превращенія не бываетъ безъ внутренняго перелома, чѣмъ доказывается совершенная разнородность непорочной молодой сердечности отъ начинающагося внутренняго разврата.
       Но гораздо фатальнѣе и болѣе зловѣща та молодая жизнь, которая, что, впрочемъ, случается весьма часто, старается потопить свои высокія чувства въ винѣ и неприличныхъ танцахъ.
       Вспомнимъ завѣщаніе Бориса Годунова къ своему сыну подростку молодому Ѳеодору:

                                                                       Храни, храни святую чистоту
                                                                       Невинности и гордую стыдливость;
                                                                       Кто чувствами въ поро́чныхъ наслажденьяхъ
                                                                       Въ млады́е дни привы́кнулъ утопа́ть,
                                                                       Тотъ, возмужа́въ, угрюмъ и кровожаденъ
                                                                       И умъ его безвременно темнѣетъ.


       Мы считаемъ нежелательнымъ карать мальчика или юношу за единичные поступки, хотя и возмутительно безобразные, изгнаніемъ изъ школы, а полагаемъ, что педагогическій персоналъ долженъ составить опредѣленное мнѣніе о каждомъ ученикѣ и отнюдь не считать педагогическія средства послѣдовательной цѣпью наказаній, но предварительно испытать по отношенію къ нему разнообразныя мѣры воздѣйствія, не ограничиваясь только наказаніями и не считаясь только съ его проступками, но принимать во вниманіе самыя разнообразныя проявленія юной индивидуальности и прилагать къ ней соотвѣтствующія воздѣйствія, главнымъ образомъ всякаго рода предупрежденія и увѣща́нія.
       За то, какая блестящая побѣда должна быть приписываема тому педагогу, которому удалось словами дружескаго вразумленія исправить зазнавшагося мальчика или юношу.
       Конечно, многіе педагоги съ горячностью брались за подобные пріемы, но послѣ первой и второй неудачи озлоблялись и, сдѣлавшись врагами своихъ питомцевъ, обратили школу въ постоянную игру въ «кошки-мышки», въ чемъ литература достаточно привела обличительныхъ примѣровъ. Подчасъ приходиться читать объ этихъ дѣтскихъ драмахъ, завершавшихся форменнымъ самоубійствомъ молодыхъ людей.
       Умѣстно вспомнить такое изреченіе Библіи: Когда я скажу беззаконнику «сме́ртію умре́шь!» а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы остере́чь беззаконника отъ беззаконнаго пути его, чтобъ онъ живъ былъ, то беззаконникъ тотъ умретъ въ беззаконіи своемъ, и Я взыщу кровь его отъ – руки твоей (Іез. 3:18).
       Подобная идея занимаетъ центральное мѣсто во многихъ по́вѣстяхъ и разсказахъ изъ школьной жизни.
       Конечно, виновность въ подобной драмѣ довольно не трудно сворачивать на разныя неблагопріятныя условія школьной жизни и въ большинствѣ такихъ случаевъ оправдывающіеся будутъ правы, но душа наша не мирится съ такими успокаивающими соображеніями.
       О, конечно, быть можетъ въ большинствѣ подобныхъ трагическихъ случаевъ всѣ стредства для избѣжанія такого фатальнаго исхода были безуспѣшно испробованы,... самая́ малая возможмость иного толкованія событія оставляетъ въ душѣ причастнаго къ дѣлу педагога, а равно и товарищей самоубійцы – кровавый слѣдъ, отмыть который болѣе, чѣмъ трудно тѣмъ болѣе, что нерѣдко печальное дѣло могло окончиться совершенно иначе и притомъ вполнѣ благополучно, если бы къ нему приложена была задушевная ласка воспитателей, а то и добрыхъ товарищей.
       Послѣднюю впрочемъ гораздо труднѣе найти, чѣмъ это кажется, и́бо уже осуществилось на дѣлѣ предупрежденіе Хрiстово: За умноже́ніе беззако́нія, изся́кнутъ любы́ мно́гихъ (Мѳ. 24:11).
       Вообще нашъ вѣкъ, хва́лящійся своей гуманностью, все болѣе и болѣе теряетъ это главное средство вразумленія падшаго брата, заключающееся въ нѣжной любви по слову Апостола, не поддающагося перетолкованію: бу́дьте братолюби́вы другъ ко другу съ нѣ́жностью; въ почти́тельности другъ друга предупрежда́йте (Рим. 12:10).
       Коснувшись нравственной борьбы юношей съ пло́тскими искушеніями, завершаемыми, большей частью, нравственными паденіями, которыми Промыселъ Божій отмща́етъ предавшихся легкомыслію и пло́тскимъ искушеніямъ, слѣдуетъ сказать, что эта молодежь очень часто впервые въ продолженіи своей недавно нача́вшейся жизни съ покаяніемъ вступаетъ въ область воспоминаній, какъ выразился Пушкинъ:

                                                                       И съ отвращеніемъ читая жизнь
                                                                       Свою, я трепешу́ и проклинаю,
                                                                       И горько жалуюсь и горько слезы лью,
                                                                       Но строкъ печальныхъ не смываю...

       Какъ далеко подобное настроеніе грѣшника отъ современныхъ хвастливыхъ признаній въ такомъ грѣхѣ нашихъ юношей и даже дѣви́цъ, на которыхъ напоминанія объ ихъ бывшихъ паденіяхъ наводятъ злобную тоску и гнѣвное чувство, но не противъ своихъ грѣховъ, какъ у Пушкина, а противъ ихъ обличителя во исполненіе словъ Премудраго Соломона, исполненныхъ горечи и негодованія: не облича́й злыхъ да не возненави́дятъ тебе́, облича́й прему́дра и возлю́битъ тя, обличе́ніе нечести́вому ра́ны ему́.
       Вотъ въ подобныхъ то случаяхъ, наблюдая жизнь юношества, можно оцѣнить мудрость еще Ветхозавѣтныхъ Праведниковъ и ихъ превосходство надъ свѣтской добродѣтелью, которая цѣликомъ связана съ отвратительнымъ для Хрiста самолюбіемъ и ложью. Вотъ почему Великій Достоевскій завѣщалъ своимъ собесѣдникамъ прежде всего никогда не лгать, отучая ихъ отъ самооправданія.
       Въ этомъ одномъ уже превосходство Руской добродѣтели передъ Западно-Европейской и въ тоже время разрѣшеніе всѣхъ житейскихъ противорѣчій современной жизни.
       Впрочемъ эта мысль не совсѣмъ чужда́ и свѣтской морали.
       Вотъ почему тотъ же Достоевскій призываетъ своихъ читателей и почитателей къ правдивости относительно самихъ себя, въ чемъ онъ видитъ прочное начало для обращенія къ Богу и къ праведности.
       Негодуя такъ сильно противъ лицемѣрія и нераскаянности, Достоевскій считаетъ нашъ Народъ Рускій Богоносцемъ и вообще близкимъ ко Хрiсту уже за одно то, что онъ никогда не называлъ зло добромъ и добро зломъ [въ отличiе отъ совѣтско-федеральнаго народа-телезрителя, – прим.]. Каковую свою мысль о нравственномъ превосходствѣ Рускихъ людей предъ иностранцами онъ торжественно и открыто исповѣдывалъ при всякомъ удобномъ случаѣ.
       Вотъ почему ученіе Достоевскаго такъ крѣпко привязало къ себѣ сердца́ Рускаго общества и народа, а самъ Достоевскій въ такомъ свойствѣ своихъ соотечественниковъ усматривалъ залогъ дальнѣйшаго нравственнаго развитія и нравственнаго преобладанія надъ всѣми народами, которые, увы, чѣмъ дальше живутъ на Землѣ, тѣмъ болѣе удаляются отъ святой искренности, – и отъ Вѣчнаго спасенія.
       А мы только въ послѣднее время стали понимать во-первыхъ самое́ значеніе смиренной Руской искренности и ея превосходство предъ интеллигентскимъ лицемѣріемъ.
       Не буду повторять того, что многократно говорилъ въ своихъ проповѣдяхъ въ разное время, въ разныхъ храмахъ и въ разныхъ залахъ. 1934 годъ.
       Источникъ: Архіепископъ Никонъ (Ркли́цкій). «Жизнеописаніе Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Га́лицкаго». Томъ IX: «Мысли и сужденія о Рускомъ Народѣ, объ Евразíйствѣ, о Братствѣ Руской Правды. А. С. Пушкинъ. Ѳ. М. Достоевскій. Царская Власть и Святое Православіе. Хрiстолюбивое Руское Воинство. Руcкой молодежи». – Нью-Іоркъ: Изданіе Сѣверо-Американской и Канадской епархіи, 1962. – С. 330-3.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account