iером. Серафимъ РПЦЗ(В)

Го́споди Iису́се Хрiсте́, Сы́не и Сло́ве Бо́жiй, Богоро́дицы ра́ди, поми́луй мя.

Previous Entry Share Next Entry
«Соблазнъ именобожничества» и «Памяти Царя-Мученика».
oseraphim
Какъ вели себя имебожники
во время суда Московской Сνнодальной Конторы надъ ними.
       Е
пископъ Серпуховской Арсеній, участникъ въ судѣ Московской Сνнодальной Конторы надъ имебожниками, пишетъ вотъ что объ ихъ поведеніи во время суда:
       «Мнѣ пришлось присутствовать въ Московской Сνнодальной Ко- нторѣ при допросѣ Аѳонскихъ иноковъ по поводу ихъ взгляда на Сладча́йшее Имя Господа нашего Іисуса Хрiста. Получилось тяжелое впечатлѣніе отъ ихъ настроенія: они обнаружили всѣ признаки гордыни, духовной прелести. Вѣдь на собраніи присутствовалъ цѣлый сонмъ Архипа́стырей Православной Руской Церкви (10), во главѣ съ Митрополитомъ Московскимъ Макаріемъ, этимъ высокой духовной жизни старцемъ, который держалъ себя смиренно, кротко, какъ а́гнецъ. И что же, Аѳонскіе иноки не оказали до́лжной чести этому со́нму. Если бы они чтили и уважали авторитетъ и голосъ Православныхъ Архипастырей, которымъ, собственно, Господь и вручилъ право учи́тельства въ Церкви, если бы они были смире́нны сердцемъ, – они пали бы ницъ предъ Святителями и умоляли бы ихъ
       
помочь имъ уясни́ть тотъ вопросъ, который такъ ихъ встревожилъ. И если бы и послѣ данныхъ разъясненій имъ казалось многое неяснымъ, неточнымъ и даже ошибочнымъ, то и тогда они не переставали бы просить молитвъ у Святителей, чтобы Господь помогъ имъ пребыва́ть въ Истинѣ. Ничего этого не было. Чувствовалось, что Аѳонскіе иноки въ своемъ сердцѣ давно уже произнесли судъ не только надъ собравшимися здѣсь Іерархами, но, какъ впослѣдствіи оказалось, и надъ самимъ Св. Сνнодомъ. И нужно было видѣть, съ одной стороны, спокойное, кроткое обращеніе съ Аѳонскими иноками всѣхъ членовъ присутствiя, а съ другой – волненіе Аѳонскихъ иноковъ, чтобы убѣдиться, – кѣмъ руководитъ благодать Св. Духа, которая, по Пророку, ни въ огни́, ни въ тру́сѣ, ни въ ви́хрѣ, а въ гла́сѣ хла́да то́нка – въ вѣ́яніи ти́хаго вѣ́тра. Своимъ неспокойнымъ настроеніемъ на Собраніи Аѳонскіе иноки ясно показали, какою мудростью они проникнуты. Мудръ ли и разу́менъ кто изъ васъ, – говорить Апостолъ, – докажи это на само́мъ дѣ́лѣ добрымъ поведеніемъ съ мудрою кротостью. Но если въ вашемъ сердцѣ вы имѣ́ете горькую зависть и сварли́вость, то не хвали́тесь и не лги́те на Истину: это не есть мудрость, нисходя́щая Свы́ше, но земная, душевная, бѣсо́вская, и́бо гдѣ за́висть и сварли́вость, тамъ нестрое́ніе и все ху́до (Іак. 3:13-16). «Голосъ Церкви» 1916 г. Мартъ стр. 28-30.

Соблазнъ.
       «П
обѣди́хомъ, препре́хомъ», – кричитъ, захлебываясь отъ безу́держной радости бывшій гусаръ, a нынѣ «іеросхимонахъ» Антоній Булато́вичъ и съ нимъ 12 простецо́въ – «и́мебо́жниковъ». Еще недавно эти несомнѣнные еретики́, почитающіе имя Божіе за Самого Бога, были изобличены́ исчерпывающими доказательствами Архіепископовъ Антонія (Храповицкаго) и Нiкона (Рождественскаго), больше того – Посланіемъ Святѣ́йшаго Сνнода и рѣшеніемъ Святѣ́йшаго Константино́польскаго Патріарха «имебожники» объявлены были еретика́ми и отлучены́ отъ Св. Церкви.
       За Булато́вича вступилась лѣвая печать и октябри́сты. Архіепископу Нiкону приписа́ли «пожарную кишку́» и... заговорили о какомъ-то судѣ надъ Булато́вичемъ. Странное дѣло: всѣ, привыкшіе повиноваться Св. Церкви, въ лицѣ Св. Сνнода, зная, что Св. Сνнодъ представляетъ собою безпрестанно дѣйствующій Церковный Соборъ, съ изумленіемъ прислушивались къ вѣстя́мъ объ особомъ судѣ надъ еретиками. Какой же могъ особый быть судъ? и какая удивительная несообра́зность допускать, что Св. Сνнодъ не можетъ правильно судить о еретическихъ де́рзостяхъ Булато́вича, а Московская Сνнодальная Контора (т.-е. своего рода Духовная Консисто́рія) можетъ?
       Странные слухи оказались, однако, фактомъ: судила Булато́вича и всю дю́жину «имебожниковъ» Московская Сνнодальная Контора подъ предсѣдательствомъ Московскаго Митрополита Макарія, судила и, къ изумленію и смущенію Православныхъ, оправдала Булато́вича съ компаніей его.
       По поводу этого оправданія Булатовичъ написалъ Митрополиту Макарію письмо, которое онъ опубликовалъ въ «Новомъ Времени» Письмо это настолько проникнуто чувствомъ злораднаго торжества надъ Св. Сνнодомъ, что просто страшно становится за су́дьбы нашей Церкви: въ какомъ же порабощеніи находится Она, если ерети́чествующій гусаръ (Булато́вичъ) можетъ ставить Ее въ такое недопустимое положеніе.
       Вначалѣ Булато́вичъ далеко не въ смиренномъ и во всякомъ случаѣ не въ монашескомъ тонѣ заявляетъ, что «обстоятельства вынудили насъ, Аѳонскихъ и́ноковъ, отложи́ться отъ всякаго духовнаго общенiя со Св. Сνнодомъ». Затѣмъ, какъ оказывается изъ того же письма Булатовича, Св. Сνнодъ во́всѣ не измѣнялъ своего мнѣнія объ ерети́чествѣ Булатовича и вообще «имебожцевъ», потому что, по заявленiю самого Булатовича, «Св. Сνнодъ ожидалъ лишь, осужденiя имебожцевъ... Духовный судъ, собравшійся подъ предсѣдательствомъ Митрополита Макарія для суда надъ «имебо́жцами», отрѣши́вшись отъ всякихъ предвзятыхъ мнѣній, сталъ на точку зрѣнія лишь Православія и справедливости и, не найдя въ насъ признаковъ «имебожія», вынесъ намъ, какъ извѣстно, оправдательный приговоръ, не взирая ни на то, что мы были уже предосу́жины и Константино́польской Патрiархiей и Росiйскимъ Сνнодомъ».
       Вдумайтесь, читатель, что сказано этими словами г-на Булатовича и его полуграмотныхъ ерети́ческихъ о́криковъ, вздумавшихъ, отъ не́чего дѣлать, заниматься на Аѳонѣ, открытіемъ новыхъ догматовъ. Выходить такъ, что Св. Сνнодъ, который является равноче́стнымъ Патріархамъ, ...который канонизу́етъ Святыхъ и стои́тъ во главѣ нашей Церкви, этотъ Сνнодъ, осудившiй «и́мебо́жниковъ», тѣмъ самымъ уклонился отъ Православія?! А Московскій Митрополитъ Макарій, оправдавши Булатовича, сталъ на точку зрѣнія Православія!.. Булатовичъ торжествующе заявляетъ дальше, что «въ Сνнодальномъ Посланіи отъ 18 Мая 1913 года ошибочно и соблазнительно были выражены тезисы»...
       Вотъ въ какое невѣроятное положеніе поставилъ нашу Церковь Булатовичъ и услужливая Московская Сνнодальная Контора! Конечно, вѣрующіе переживутъ этотъ новый соблазнъ въ нашей Церкви, но необходимо именно ради вѣрующихъ, прекратить этотъ соблазнъ, необходимо даже за одно это циничное письмо бывшаго гусара Булатовича поставить внѣ ограды Св. Церкви.
       Да и какія основанія у Московской Конторы были къ оправданію несомнѣнныхъ еретиковъ? Самъ же Булатовичъ заявляетъ снова: «Говорили и говоримъ, что имя Божіе есть Самъ Богъ, Имя Господа Іисуса Хрiста есть Самъ Господь Іисусъ Хрiстосъ». Вѣдь это же не только мысли пра́зднаго монаха, но и несомнѣ́нная ересь. А между тѣмъ Булатовичъ говоритъ: «Ожидаемъ, что сіе́ ученіе на предстоящемъ Соборѣ будетъ формулировано и догматизо́вано»... Т.-е., значитъ Св. Сνнодъ по представленію Булатовича, отступилъ отъ Православія и держится соблазнительныхъ тезисовъ...
       Булатовичъ настолько, если можно такъ выразиться, одерзѣ́лъ, что отъ изобличившихъ его еретичество Архіепископовъ Антонія и Нiкона требуетъ ни больше, ни меньше, какъ «раскаянія» въ своемъ ученіи, такъ въ еретики попали теперь два выдающiеся въ Православномъ мірѣ, особенно Антоній (Храпови́цкiй), Архіепископа и вмѣстѣ сь ними... весь Св. Сνнодъ! Вотъ въ какое невозможное положеніе попало Высшее Церковное Управленіе, пойдя на уступки и не удаливъ окончательно изъ Церковной ограды дерзкаго еретика Булато́вича и всей его дю́жины сообщниковъ! Д. Скры́нченко.
       Источникъ: «Святое Православіе и именобожническая ересь». Въ трехъ частяхъ. Приложенiя. № 1 и 4. Харьковъ. Епархіальная тνпографія, Каплуновская ул., № 4. 1916 г.

Памяти Царя-Мученика (4/17 Iюля).
       С
егодняшній день, посвященный памяти мученической смерти Государя Николая II-го и всей Его Аνгустѣйшей Семьи, является днемъ глубокой и неизбы́вной, не только Всеросійской Скорби, но и всѣхъ обитателей Вселенной, задумавшихся о су́дьбахъ міра. Чудовищнымъ Екатеринбургскимъ злодѣяніемъ сатанинскимъ силамъ впервые удалось разрушить Великое Православное Царство, вѣками стоявшее каменной преградой на ихъ путяхъ къ овладенію Божьимъ міромъ.
       Во вѣки вѣчные «ни вычеркнуть перомъ, ни вырубить топоромъ» и не забыть пламенный вопль Вѣнценоснаго Страдальца: «Кругомъ измѣна, трусость и обманъ», въ жуткіе дни предъ   в ы р в а н н ы м ъ   у Него подосланными извергами актомъ объ «отреченіи» отъ Престола.
       Незабываемо тяжкимъ укоромъ прозвучалъ этотъ предсмертный стонъ для всѣхъ насъ, и, въ первую очередь, – для ближайшаго окруженія Трона, вплоть до Великихъ Князей, а, больше всего, – для лицъ, вольно или невольно создававшихъ ту обстановку, въ которой уже не оставалось выхода для иныхъ рѣшеній, тѣмъ болѣе, что рѣшать приходилось не только о судьбѣ Своей и Своей Семьи, но и о судьбѣ горячо любимой Родины.
       На этомъ мрачномъ фонѣ ярко сіяютъ имена вѣрныхъ Царскихъ слугъ, добровольно раздѣлившихъ Крестный путь всей Царской Семьи. Среди этихъ «вѣрныхъ до смерти», были люди всѣхъ положеній до простолюди́на включительно (къ чести и гордости врачебнаго сословія былъ среди нихъ и лейбъ-медикъ Царской Семьи Е. С. Боткинъ, съ которымъ мы одновре́менно были доцентами нашей общей а́льма-ма́теръ Военно-Медицинской Академіи).
       Ярко сіяютъ имена милліоновъ извѣстныхъ и безвѣстныхъ героевъ въ рядахъ воиновъ и простыхъ гражданъ («имена ихъ Ты, Господи, вѣ́си!»), до послѣдняго дыханія сохранившихъ вѣрность Царю и Родинѣ въ эти кошмарные дни.
       Въ стремленіи сгладить свои вины́ и переложить ихъ съ больной головы на здоровую, утратившіе правду и совѣсть заговорщики, толкавшіе въ пропасть свою Родину, изображаютъ Царя-Мученика слабовольнымъ и безхарактернымъ, не умѣющимъ управлять Великой Державой, приписывая этому источникъ всѣхъ золъ.
       Разрушая подъ диктовку враждебнаго Православному Царству Запада вѣковые устои своей Родины, они старались вносить всяческое разстройство въ жизнь ее, постоянно сталкиваясь съ поставленными волею Монарха блюстителями порядка и правды въ жизни населенія.

       Сатана не дремлетъ, и въ извѣчной борьбѣ Добра и Зла даже среди Апостоловъ нашелся Іуда. Немало – и все больше и больше – рождается предателей въ соблазнахъ вѣка сего; и все меньше и меньше уже въ тѣ дни оставалось въ окруженіи Престола безтрепетныхъ слугъ его.
       Въ союзѣ, а, иногда, и состоя на службѣ вражескихъ силъ, обуя́нные гордыней, предатели Родины не останавливались ни предъ какими преступленіями для достиженія своихъ цѣлей, и жертвами ихъ пали тысячи и тысячи вѣрныхъ слугъ Отечества – отъ оставшихся безвѣстными городовыхъ и воиновъ до покрытыхъ честью и славой ближайшихъ сподвижниковъ Царя: непоколебимо-вѣрнаго министра внутр. дѣлъ Пле́вѣ; пламенно любившаго свое Отечество П. А. Столыпина, бросившаго съ каѳедры Думы, свою историческую фразу: «вамъ нужны великія потрясенія, а намъ нужна Великая Росія»; тѣсно связаннаго съ Царской Семьей Вел. Князя Сергѣя Александровича, – дядю Государя, адмираловъ Дубасова и Чухнина, ген. Сахарова и т.д. и т.д.
       Для растлѣванія недръ крѣпкаго Народа Рускаго былъ созданъ спеціальный сложный аппаратъ изъ мнящихъ себя «солью земли» и обуя́нныхъ гордыней недоучекъ (студентовъ, сельскихъ учителей, писарей и т. под.), насаждавшихъ плевелы для одурманиванія «малыхъ сихъ».
       Несмотря на всѣ эти, сто́ющія немало денегъ и жизней орудія растлѣнія, все же, всѣ эти сѣятели зла на Землѣ оказались безсильными сломить непреклонную волю «безвольнаго» Царя, и обозленные неудачами изверги чудовищнымъ Екатеринбургскимъ злодѣяніемъ оборвали земной путь Вѣнценоснаго Страдальца, оскверняя гнусной ложью, клеветой и кощунственными хитросплетеніями бѣлоснѣжный образъ Его въ глазахъ грядущихъ поколѣній.
       На нашихъ глазахъ, какъ крысы съ тонущаго корабля посыпались при крушеніи Великой Державы революціонные гады во главѣ съ Керенскимъ и Гучковымъ, съ легкой душой покидая уготованный ими «рай» для Рускаго Народа и унося съ собой полные чемоданы расхищаемыхъ народныхъ богатствъ; съ пустыми карманами – и кто какъ можетъ – улепетывали изъ родныхъ мѣстъ одурачанные «герои революціи» во главѣ съ П. Родзянко, котораго я потомъ не разъ лицезрѣлъ въ Бѣ́лградѣ въ жалкомъ положеніи «избѣ́глицы».
       Изучая по мѣрѣ своихъ силъ и возможностей жизнь и дѣянія Царя-Мученика попытаюсь представить свѣтлый ликъ Его, вылитый въ Его подлинныхъ словахъ и въ свидѣтельствахъ авторитетныхъ лицъ, находившихся въ тѣсномъ соприкосновеніи съ Нимъ.
       Въ ды́шащемъ горячей любовью къ Отчизнѣ повѣствованіи сына учительницы Царскихъ Дѣтей, росшаго и воспитывавшагося въ Царскомъ Дворцѣ въ условіяхъ братскаго содружества со своими Царственными сверстниками – будущимъ Императоромъ Николаемъ Вторымъ и рано угасшимъ Его братомъ Георгіемъ – «отрокъ» Николай рисуется уже въ ту пору крѣпкимъ и твердымъ въ выполненіи своего долга и весьма самостоятельнымъ въ своихъ сужденіяхъ. Въ условіяхъ дворцового этикета Онъ росъ простымъ, добрымъ и душевно близкимъ Своимъ сверстникамъ вплоть до дѣтей дворцовой прислуги (И. Сургучовъ. «Дѣтство Императора Николая II», Парижъ, 1953 г.).
       Такимъ же остался Онъ и въ юношескіе годы, въ положеніи Наслѣдника Престола, готовясь къ тяжелому и отвѣтственному служенію Родинѣ.
       И уже въ тѣ дни на Его долю выпало грозившее Его жизни тяжелое испытаніе въ обстановкѣ выполненія Своего долга при ознакомленіи съ Восточными предѣлами Російской Державы. Только поистинѣ чудеснымъ вмѣшательствомъ сопровождавшаго Его Греческаго Принца Георгія была спасена Его жизнь при покушеніи Японскаго самурая.
       Съ осложненіями и всяческими затрудненіями протекали и первые годы Его Царствованія.
       «Про́бой пера» предателей, получившихъ заказъ на Рускую революцію, было возстаніе Кронштадтскихъ моряковъ. Въ мемуарахъ министра иностранныхъ дѣлъ Извольскаго описывается знаменательный эпизодъ изъ тѣхъ дней: выслушавъ съ полнымъ спокойствіемъ докладъ министра о надвигающейся опасности и, словно прозрѣвая будущее Царь сказалъ: «все въ рукахъ Божьихъ. Я молюсь каждое утро: да будетъ воля Господня».
       Вновь грозно сталъ вопросъ объ опасныхъ осложненіяхъ въ связи съ убійствомъ Австрійскаго Престолонаслѣдника въ Сараево, о чемъ послѣдовалъ докладъ того же министра, въ мрачныхъ краскахъ рисующій положеніе.
       Приня́въ спокойно и этотъ докладъ и, видя удивленіе на лицѣ министра, Государь, удостоивъ его Своего довѣрія, подѣлился съ нимъ Своими переживаніями: «Если вы видите меня столь спокойнымъ, то это потому, что судьба Росіи, Моя собственная судьба и судьба Моей Семьи въ рукахъ Господа, Который поставилъ Меня на то мѣсто, гдѣ Я нахожусь. Что бы ни случилось, Я склоняюсь передъ Его Волей въ убѣжденіи, что никогда не имѣлъ иной мысли, какъ служить той странѣ, которую Онъ вручилъ Мнѣ».
       Значительно позже – въ годы передъ Первой Міровой войной – многолѣтній Посолъ Франціи при Рускомъ Дворѣ Морисъ Палео́логъ запечатлѣлъ въ своихъ «Воспоминаніяхъ» слѣдующія знаменательныя слова Государя, переданныя ему мин. ин. дѣлъ Сазоновымъ и Предс. Сов. Мин. Столыпинымъ: «Я имѣю больше, чѣмъ предчувствіе, но полную увѣренность, что я предопредѣленъ ужаснымъ испытаніямъ и не получу награды здѣсь на Землѣ. Сколько разъ я примѣнялъ къ себѣ слова Íова (въ день котораго Государь родился): «Едва я почувствую опасность, она осуществляется, и всѣ несчастья, которыхъ я опасаюсь падаютъ на меня».
       О тяжкихъ испытаніяхъ, ожидавшихъ Его на земномъ пути, Онъ зналъ изъ переданнаго Ему при открытіи мощей Преподобнаго Серафима Саровскаго письма Святого, врученнаго Ему незадолго до смерти глубоко вѣрующей и Богобоязненной Е. И. Мотовиловой. Въ этомъ письмѣ, написанномъ за 70 лѣтъ до этого событія, «Царю, который пріѣдетъ въ Саровъ особо обо мнѣ молиться», были ясно предначертаны су́дьбы нашей Родины и Самого Царя (Д. Ходневъ. «Росія», 1967 г., 19 Мая).
       И, несмотря на всѣ эти прозрѣнія будущаго, безгранично преданный Волѣ Божьей Государь уже въ безпросвѣтной революціонной обстановкѣ оставался непоколебимо твердымъ въ исполненіи Своего долга: «Быть можетъ, нужна искупительная жертва, чтобы спасти Росію? Я буду этой жертвой. Да свершится воля Господня»... «Для Росіи, для ея́ счастья Я готовъ отдать и Тронъ и жизнь»... Эти слова звучали въ отвѣтъ на совѣтъ быть осторожнымъ и благоразумнымъ при надвигающейся грозной опасности.
       Непоколебимо вѣрнымъ Своему долгу Онъ оставался на протяженіи всего Своего Царствованія.
       Въ отеческомъ попеченіи о Рускомъ воинѣ, до смерти стоящемъ на стражѣ своего Отечества, Онъ счелъ Своимъ долгомъ самолично испытать тя́готы Рускаго солдата при несеніи службы и, при введеніи новой формы обмундированія, чтобы испытать на Самомъ Себѣ тяжесть ея, Онъ, облачившись втайнѣ и отъ царедворцевъ и отъ Своихъ близкихъ въ солдатскую амуницію, съ ружьемъ въ рукахъ и остальнымъ прикладомъ, промаршировалъ никѣмъ не узнаннымъ въ Ялтѣ во время Своего отдыха отъ Державныхъ заботъ.
       Невольно тутъ приходятъ на умъ тепло описанные нашими корифеями о́бразы Пушкинскаго «кап. Миронова», Лермонтовскаго «Максима Максимовича», Толстовскаго «кап. Тушина» и безъ счета оставшихся безвѣстными, беззавѣтно любившихъ свою Родину «отцовъ-командировъ».
       Гдѣ же тутъ безволіе, слабохарактерность и прочія черты, не подобающія Первому Воину Державы – Царю, которые приписываютъ Ему защищающіе свою шкуру пасквилянты?!
       А жертвенный порывъ: въ весьма безотрадной обстановкѣ Первой Міровой войны взялъ на Себя отвѣтственность за исходъ ея́, приня́въ на Себя Верховное Командованіе Арміей?!
       Если этого не понимали или не хотѣли понять клеветники Царя, то это сразу поняли Рускіе простые воины, прославившіе Рускаго солдата новыми подвигами.
       Переживавшій всѣмъ сердцемъ и всей душой радости и горести этой войны ген. Лохвицкій, въ яркомъ описаніи въ ходѣ войны при переходѣ Верховнаго Командованія въ руки Самого Государя, – красочно свидѣтельствуетъ: «чтобы На́рвскихъ побѣжденныхъ обратить въ Полтавскихъ побѣдителей Петру Великому потребовалось 9 лѣтъ, а Верховный Главнокомандующій Императоръ Николай II сдѣлалъ ту же великую работу въ полтора года»...
       Понять это, – жертвенный порывъ «безвольнаго» Царя, могутъ только крѣпкіе духомъ, глубоко вѣрующіе люди, живущіе не личными страстя́ми и земными счетами и разсчетами, а въ основу своего земного пути безтрепетно пола́гающіе велѣнія Божія. Чистый сердцемъ и исполненный безпредѣльной вѣры въ милость Божью, безъ ропота и колебаній, съ молитвой на устахъ выполнялъ Царь-Мученикъ всѣ выпадающія на Его долю тягчайшія испытанія и самую́ смерть, имѣя предъ очами Своими наче́ртанныя намъ слова молитвы Господней: Да будетъ воля Твоя!
       Если не сумѣли понять и оцѣнить этотъ подвигъ свои, то подъ диктовку отъ лукаваго сразу почувствовали его враги Великаго Православнаго Царства, вѣками стоявшаго на ихъ путяхъ къ овладѣнію Божьимъ міромъ. Забывъ даже о томъ, что они находятся въ междуусобной жестокой борьбѣ на почвѣ взаимныхъ счетовъ и расчетовъ они – и наши враги и наши союзники – въ полномъ единеніи принялись со всѣхъ сторонъ поджигать революцію, усердно используя нашихъ домашнихъ предателей, въ положеніи «Мавровъ» выполнявшихъ ихъ гнусное дѣло.
       Безграничной любовью къ Родинѣ и отеческимъ попеченіемъ о су́дьбахъ ее и о Рускомъ воинѣ сіяютъ строки прощальнаго Обращенія Царя-Мученика къ роднымъ войска́мъ послѣ «отреченія» отъ Престола.
       Стономъ одиноко вопіющаго въ пустынѣ прозвучали Его, жгущія совѣсть всѣхъ насъ, слова: «кругомъ измѣна, трусость и обманъ!»
       Не укрылась отъ бдительнаго Царскаго ока царящая въ окруженіи Престола атмосфера и, принимая (9 Сентября 1915 г.) въ Царскомъ Селѣ Посла Франціи, Государь четко обрисовалъ ему окружающую Тронъ обстановку: «Эти міазмы Петрограда... ихъ чувствуешь здѣсь, на разстояніи 22-хъ верстъ. И этотъ скверный духъ идетъ не изъ народныхъ кварталовъ, а изъ салоновъ. Какой срамъ! Какое ничтожество! Можно ли быть настолько лишенными совѣсти, патріотизма и вѣры?!..
       Эти «настроенія» въ кругахъ царедворцевъ описываетъ въ своихъ мемуарахъ и Англійскій военный представитель при Ставкѣ ген. Вильямсъ: «Одинъ изъ критиковъ, проведя въ Росіи 24 часа, далъ мнѣ о Государѣ такой отзывъ, что я подумалъ, что онъ эти часы провелъ въ помойныхъ ямахъ Петербурга. Иначе, онъ не могъ нигдѣ собрать свѣдѣній, болѣе лживыхъ, несправедливыхъ и столь же ошибочныхъ, какъ и злобныхъ» (П. П. Стремоуховъ. «Руская Лѣтопись» т. VII).
       Какъ бы не кляузничали; что бы не выдумывали въ свое оправданіе поджигавшіе революцію изверги, стремящіеся очернить бѣлоснѣжно-чистую предъ Богомъ и людьми память Царя-Мученика, разсѣется какъ дымъ все это въ правдивой Исторіи тѣхъ дней, о чемъ свидѣтельствуютъ непреложные факты, выраженные устами нашихъ друзей и нашихъ враговъ, принимавшихъ участіе въ событіяхъ тѣхъ дней.
       «Весной 1917 г. можно было принятъ только одно рѣшеніе: оборону на всѣхъ фронтахъ»... пишетъ въ своихъ «Воспоминаніяхъ» фельдм. Гинденбургъ; «Мы наканунѣ катастрофы», вторитъ ему нач. штаба Германскихъ Армій марш. Людендорфъ («Мои Воспоминанія» т. 1); «Наше положеніе исключительно трудное и не видно выхода»...
       Это признаютъ и союзники: «Въ Мартѣ: Царь былъ на Престолѣ. Російская Имперія и Руская Армія держались. Фронтъ былъ обезпеченъ и побѣда обезпечена», пишетъ Премьеръ Мин. Англіи Черчиль.
       О твердости характера Государя въ проведеніи Своихъ плановъ президентъ Франціи Поль Лубэ говоритъ: «Царь имѣетъ сильную душу и мужественное сердце, непоколебимо вѣрное»... «Онъ преданъ Своимъ идеямъ. Онъ защищаетъ ихъ съ терпѣніемъ и упорствомъ. Онъ имѣетъ задолго продуманные планы»...
       «Онъ скорѣе пожертвуетъ жизнью, чѣмъ измѣнитъ Своему слову», свидѣтельствуетъ долголѣтній Посланникъ Франціи при Рускомъ Дворѣ Палеологъ.
       Четко и ярко описываетъ положеніе на фронтахъ въ тѣ дни В. Черчиль: «Строй, который въ Немъ воплощается; строй, которымъ Онъ руководилъ, которому Своими личными свойствами придавалъ жизненную силу – выигралъ войну для Росіи».
       Чего только не выдумывали заморскіе «кудесники», а подъ ихъ дудочку – и наши прихвостни, чтобы облить грязью Царскую «некультурную» Росію, но точные, чуждые человѣческихъ страстей цифры (которые можно воочію видѣть въ капитальномъ трудѣ, посвященномъ Царствованію Царя-Мученика, проф. Ольденбурга) убѣдительно показываютъ огромные, а по отдѣльнымъ отраслямъ, – и колоссальные успѣхи.
       Ж.-дорожная сѣть увеличилась на 150%; колосально возрасла обрабатывающая и добывающая промышленность: добыча нефти – на 100%; кам. угля на 430%; жел. руды на 140%; производство сахара на 400% и т.д., и т. под.
       Страна богатѣла и быстрыми шагами шла впередъ: золотой запасъ съ 650 милліоновъ (въ 1894 г.) возросъ на 1.600 милл., т.-е. на 100%.
       Жившій въ гордившейся своей демократіей Англіи и дважды посѣтившій Росію въ цѣляхъ изученія ея́ при Царствованіи Николая II проф. Эдинбургсгаго Унивирситета Чарлзъ Саролэ пишетъ: «Руская Монархія была, по всей вѣроятности, въ тѣ дни самымъ прогрессивнымъ правительствомъ въ Европѣ».
       Не потерялъ присутствіе духа Царь-Мученикъ и въ катастрофической обстановкѣ Петербургскаго бунта, подогрѣваемаго выползшими изъ всѣхъ щелей гадами и ширившагося вслѣдствіе недостаточной бдительности поставленныхъ на постахъ «часовыхъ», пекущихся больше о самихъ себѣ, чѣмъ о Родинѣ.
       Безпристрастное обсужденіе предложенныхъ Самимъ Государемъ и предпринимаемыхъ съ опасностью для собственной жизни мѣръ приводитъ, (къ сожалѣнію, съ трагическимъ запозданіемъ), къ заключенію, что они, дѣйствительно, могли бы кореннымъ образомъ измѣнить положеніе и предотвратить катастрофу.
       Но, къ сожалѣнію, стоящіе на отвѣтственныхъ постахъ «часовые» въ кишащемъ вредителями «механизмѣ» были подточены «измѣной, трусостью и обманомъ», и «моторъ» не двинулся съ мѣста (приказъ объ отмѣнѣ посылки надежныхъ частей въ мятежный Петроградъ былъ изданъ именемъ Государя, но безъ Его воли) (Ходневъ. «Росія», 1967 г., 17 Марта).
       Подготовка къ революціи велась десятками лѣтъ. Безъ счета гибли на своихъ постахъ вѣрные Царю и Родинѣ люди, и вражьимъ вліяніемъ въ ряды «часовыхъ», на ключевыхъ позиціяхъ Державы Російской, всякими правдами и неправдами втискивались недостойные элементы.
       «Секретомъ Полишинеля» сталъ послѣ революціи: притонъ для доморощеныхъ предателей подъ прикрытіемъ дипломатической неприкосновенности и союзническаго лицемѣрія у Англійскаго Посла Бьюкенена; густая сѣть шпіоновъ и растлителей, управляемая нѣмцами; шипящіе салоны (вплоть до Великокняжескихъ), извергавшіе потоки лжи, клеветы и грязныхъ измышленій, мутившихъ мозги Рускаго человѣка.
       Въ этой обстановкѣ покорный волѣ Божьей Царь-Мученикъ безтрепетно несъ Свой тяжкій Крестъ въ неизбы́вной любви къ Своему Народу, и такимъ же непоколебимымъ остался Онъ и въ заточеніи, уготованномъ Ему ходомъ событій.
       Какъ трогательно и съ какой любовью относился кроткій и добрый Царь къ «малымъ симъ», и мнѣ, далекому отъ придворной жизни, воочію пришлось видѣть при посѣщеніи Имъ Кіева.
       Возвращаясь въ день пріѣзда Его изъ Университета послѣ лекціи домой по Владимірской улицѣ и подходя къ Театральной Площади, на которую выходили окна моей квартиры, я увидѣлъ на углу Фундуклеевской улицы толпы народа, запрудившіе всю улицу, и совсѣмъ близко отъ себя автомобиль съ Государемъ.
       Приковавъ свои глаза къ озаренному Его незабываемой улыбкой лицу съ рукой у козырька, отвѣчающему на всѣ стороны на восторженныя привѣствія осчастливленныхъ Его пріѣздомъ Рускихъ Людей, я вдругъ вижу, что, отнявъ руку отъ козырька, Государь даетъ какіе-то указанія шоферу и тотъ замедляетъ ходъ автомобиля. Взоръ Государя съ рукой у козырька направляется въ сторону еще не вполнѣ заполненной народомъ площади. Поглядѣвъ туда, куда обращенъ былъ взоръ Царя съ Его очаровательной улыбкой, я, не безъ охватившаго меня волненія, увидѣлъ галопомъ несущуюся къ Царскому автомобилю нашу нянюшку, держащую за руки съ обѣихъ сторонъ едва поспѣвающихъ за ней своихъ «птенцовъ» – моихъ дѣтей (которымъ было тогда по 6-7 лѣтъ). Наблюдая въ волненіи «внѣ себя» эту картину, я вижу, какъ, ласково глядя на мчавшуюся изъ послѣднихъ силъ эту «тройку», Самодержецъ Всеросійскій, приложилъ Свою руку къ козырьку, тепло благодаритъ Своихъ «недозрѣлыхъ» вѣрноподданныхъ за ярко выраженныя Ему чувства.
       До смерти своей вспоминала эту встрѣчу, скончавшаяся у насъ въ Бѣлградѣ наша няня, ставшая навсегда нераздѣльнымъ членомъ нашей семьи, и до смерти буду вспоминать это и я.
       Въ тѣ дни, когда Ленинъ готовилъ постыдный Брестъ-Литовскій миръ, слившаяся душой и тѣломъ съ Росіей Государыня, на Которую съ неистовствомъ клеветали предатели Родины всѣхъ мастей, горячо молилась: «О, Боже, спаси Росію! Только не этотъ постыдный миръ!..»
       Терпя всяческія лишенія и униженія въ условіяхъ Тобольскаго заточенія, въ отвѣтъ на поставленный Ей оставшимся вѣрнымъ до смерти Царской Семьѣ лейбъ-медикомъ Е. С. Боткинымъ вопросъ о выѣздѣ за границу, изъ глубины души Царственной Страдалицы прозвучали слова: «Я лучше буду поломойкой, но я буду въ Росіи!» («Воспоминанія о Царской Семьѣ» дочери Е. С. Боткина, Татьяны Мельникъ. Бѣлградъ. 1921 г., стр. 24), а дѣтямъ своимъ повторяла: «Нельзя вырвать изъ своего сердца любовь къ Росіи»... И Царевны молились за родной Народъ: и за друзей, и за враговъ.
       Ни въ Исторіи нашего народа, ни въ Исторіи другихъ народовъ нѣтъ равнаго по силѣ и красотѣ примѣра!
       Какой нетлѣнной красотой и покорностью волѣ Божьей сiяютъ послѣдніе дни на землѣ Вѣнценосныхъ Страдальцевъ въ описаніи воспитателя Царскихъ Дѣтей швейцарца Жилья́ра, раздѣлявшаго съ Царской Семьей ужасы заточенія: «Императоръ и Императрица предполагали умереть Мучениками за Свою страну. Они умерли Мучениками за все Человѣчество», заканчиваетъ онъ свои «Воспоминанія».
       Въ предви́дѣніи грозныхъ событій не только надъ Росіей, но и надъ всѣмъ міромъ, Рускій Царь уже задолго до Міровой войны пытается предотвратить нависшую катастрофу, и впервые съ высоты Его Престола прозвучало Обращеніе къ народамъ всего міра въ Гаагѣ...
       Но дышущее Божьей Правдой, оно не нашло отзвука у исповѣдующихъ не Божью, а свою, матеріалистическую «правду» «Великихъ Демократій» и было отвергнуто.
       Что творится на бѣломъ свѣтѣ въ нашъ вѣкъ высочайшей культуры съ радіо, телевизіей, атомными бомбами и пр., «великими достиженіями» – мы все знаемъ, а что насъ ждетъ, это вѣ́домо только Господу Богу.
       Заканчивающій девятый десятокъ жизни я не буду видѣть, но твердо вѣрю, что, если вновь придетъ возстановленіе «на земли мира и въ человѣ́цѣхъ благоволе́нія», то это можетъ придти   т о л ь к о   отъ Господа Бога черезъ   п о к а я в ш і й с я   Рускій Народъ. Профессоръ Ѳ. В. Вербицкій.
       Источникъ: «Лучъ свѣта». «Ученіе въ защиту Православной Вѣры, въ обличеніе атеизма и въ опроверже- ніе доктринъ невѣрія». Въ двухъ частяхъ: Часть вторая. // Собралъ, перепечаталъ и дополнилъ иллюстраціями Архимандритъ Пантелеи́монъ. – Изданіе второе. – Jordanville: Изданіе Свято-Троицкаго Монастыря, 1970 [1971]. – С. 215-222.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in